деньги в кружку и уходили, ничего не говоря, не обратив внимания, так  она
через час уже отвалила бы. Ей бы сразу надоело. Отдала бы кружку  и  пошла
завтракать в какой-нибудь шикарный ресторан. Оттого мне и  понравились  те
монахини. Сразу можно было сказать, что они-то  никогда  не  завтракают  в
шикарных ресторанах. И мне стало грустно, когда я подумал, что они никогда
не пойдут завтракать в шикарный ресторан. Я понимал, что  это  не  так  уж
важно, но все равно мне стало грустно.
     Пошел я на Бродвей просто ради удовольствия, я там сто  лет  не  был.
Кроме того,  я  искал  магазин  пластинок,  открытый  в  воскресенье.  Мне
хотелось купить одну  пластинку  для  Фиби  -  "Крошка  Шерли  Бинз".  Эту
пластинку было очень  трудно  достать.  Там  все  про  маленькую  девочку,
которая не хотела выходить из дому, потому что у нее выпали  зубки  и  она
стеснялась. Я слышал эту песню в Пэнси у одного мальчишки, он  жил  этажом
выше Хотел купить у него эту пластинку: знал, что моя Фиби  просто  с  ума
сойдет от нее, но он не продал. Пластинка была потрясающая, хоть и старая,
ее напела лет двадцать назад певица-негритянка  Эстелла  Флетчер.  Она  ее
пела по-южному, даже по-уличному, оттого выходило ничуть не слезливо и  не
слюняво. Если б пела обыкновенная белая певица, она,  наверно,  распустила
бы слюни, а эта Эстелла Флетчер свое дело знала. Такой чудесной  пластинки
я в жизни не слышал. Я решил, что куплю пластинку в каком-нибудь магазине,
где торгуют и по воскресеньям, а потом понесу в парк. В  воскресенье  Фиби
часто ходит в парк - она там катается на коньках. Я знал, где  она  обычно
бывает.
     Стало теплее, чем вчера, но солнце не показывалось, и гулять было  не
очень приятно.  Мне  только  одно  понравилось.  Впереди  меня  шло  целое
семейство, очевидно из церкви, - отец, мать и мальчишка лет  шести.  Видно
было, что они довольно бедные. На  отце  была  светло-серая  шляпа,  такие
всегда носят  бедняки,  когда  хотят  принарядиться.  Он  шел  с  женой  и
разговаривал с ней, а на мальчишку они  совсем  не  обращали  внимания.  А
мальчишка был мировой. Он шел не по тротуару, вдоль него у самой  обочины,
по мостовой. Он старался идти точно по прямой, мальчишки любят так ходить.
Идет и все время напевает себе под нос. Я нарочно подошел  поближе,  чтобы
слышать, что он поет. Он пел такую песенку: "Если ты ловил кого-то вечером
во ржи..." И голосишко у  него  был  забавный.  Пел  он  для  собственного
удовольствия, это сразу было видно. Машины летят мимо, тормозят  так,  что
тормоза скрежещут, родители никакого внимания не обращают, а он идет  себе
по самому краю и распевает: "Вечером во ржи..." Мне  стало  веселее.  Даже
плохое настроение прошло.
     На Бродвее все толкались, шумели. Было воскресенье, всего  двенадцать
часов, но все равно стоял шум. Все шли  в  кино  -  в  "Парамаунт"  или  в
"Астор", в "Стрэнд", в "Капитолий" - в общем, в какую-нибудь толкучку. Все
расфуфырились - воскресенье! И это было еще противнее. А  противнее  всего
было то, что им _н_е_ т_е_р_п_е_л_о_с_ь_ попасть в кино. Тошно было на них
смотреть. Я еще понимаю, если ходят в кино, когда делать  нечего,  но  мне
просто противно думать, что люди бегут, торопятся пойти  в  кино,  что  им
действительно х_о_ч_е_т_с_я туда попасть. Особенно  когда  миллион  народу
стоит в длиннющей очереди на целый  квартал  за  билетами  -  какое  нужно
терпение!  Я  дождаться  не  мог,  так  хотелось  поскорее  уйти  с  этого
проклятого Бродвея.
     Но мне повезло: в первом же магазине пластинок я нашел "Крошку  Шерли