тел и чемоданов, у нее уже были родовые схватки...
   Вадим внимательно взглянул на Максима.
   - Скажи мне, - спросил он, - ты уже видишь кино?
   - Догадался? - усмехнулся Максим.
   - Нетрудно. Сценарий есть?
   - Пока только в голове.
   - Будешь делать фильм?
   - Есть такая мысль.
   - Совместный пойдет?
   - Отличная идея, только какой твой интерес?
   - У  нас  любят  экзотику...  К  тому  же  здесь  замешаны  французы,
русско-французские отношения...
   Они расплатились и вышли в душную ночь. Море было беззвучно и  черно,
отражая  лишь  огни  разукрашенной  к  фестивалю   набережной,   которая
продолжала жить своей праздной и светской жизнью даже ночью.
   - Погоди, - остановился вдруг Вадим, - ты  сказал,  что  твоего  отца
отдали в детдом в начале тридцатых. Так?
   - Да.
   - Ему должно было быть больше  десяти  лет!  Разве  могло  случиться,
чтобы он забыл свою фамилию?
   - Отцу было четыре года, когда бабушку сослали. Тот ребенок,  который
чуть было не родился на пристани, умер вскоре от тифа...
   - Бог мой! Как это все ужасно... Хорошо, что у вас теперь демократия.
- Максим усмехнулся. - Мы наконец узнали правду о вашей стране. О  вашей
великой и страшной  стране.  Знаешь,  многие  были  абсолютно  очарованы
Советским Союзом, они всерьез верили, что там строится новое общество...
Мой брат вступил в коммунистическую партию! Мы с ним ругались, несколько
лет не разговаривали даже... Это было, правда, лет пятнадцать назад,  он
потом из нее вышел... Это замечательно, что теперь у вас свобода слова.
   - Угу, - сдержанно ответил Максим.
   - Я ошибаюсь?
   - Нет. Просто палка о двух концах.
   - Мафия, то-се? Понимаю... Я, собственно, к тому, что вот уже  хорошо
то, что ты смог восстановить правду о  своей  семье...  Если  бы  еще  о
столике  раскопать  что-нибудь  историческое!  Это  было   бы   неплохим
украшением сценария, -  увлеченно  продолжал  Вадим,  стряхивая  с  себя
остатки тяжелой оцепенелости от жары и алкоголя. - Я теперь  даже  знаю,
как Арно  из  запоя  вытащить:  теперь  у  меня  есть  ты  как  средство
пропаганды здорового  образа  жизни  -  не  захочет  же  он,  чтобы  его
долгожданный русский родственник увидел пьяницу...
   - Столик?
   - Ну да, ты же ничего не знаешь. - Вадим покачал  головой.  -  Вместо
твоих родственников отец Арно встретил только столик.
   -  Отец  мне  говорил,  кто-то  ему  рассказывал,  что  его  родители
погрузили мебель на пароход... Только я  не  поверил.  Какая,  к  черту,
мебель, когда такое творилось!
   -  Это  трудно  назвать  мебелью.  Это  маленький  туалетный   столик
великолепной  работы,  подарок  русской  императрицы  одной   из   твоих
прапрабабушек.
   - Вот как?