знаю я... Ты что, знаком с кем-то из этой семьи?
   - Кажется...
   - Да что ты? Вот Арно будет рад! Он ведь столько времени искал  своих
русских родственников, но безуспешно... И кто это?
   - Вадим!
   - Что?
   - Ну пошевели мозгами!
   - Пошевелил.
   - И что?
   - Не знаю.
   - Напиши мою фамилию по-французски.
   - Ты хочешь сказать... - глаза у Вадима сделались круглыми. - Слушай,
ты что, хочешь сказать,  что...  А  ведь  правда,  действительно!  Я  не
сообразил, твою фамилию  все  произносят  "Дорин",  а  его  "Доран"(  По
правилам французской фонетики in произносится как "а",  то  есть  "а"  с
носовым "н".), но это действительно может быть одна и та  же  фамилия...
Вот это да! Что же получается?..
   - Получается кое-что интересное...
   - То есть ты - его родственник?
   - Вполне возможно... У  меня  тоже  был  предок  француз,  в  русской
транскрипции Дорин, который женился на русской княгине. В 1841 году.  Их
первый сын уехал во Францию, где  женился,  другой  -  по  имени  Вадим,
заметь! - остался в России, тоже женился,  у  обоих  были  дети,  внуки,
правнуки - одни в России, другие во Франции...
   - Подожди, не тараторь так! - помотал  головой  Вадим.  -  Ничего  не
понял.
   - Два. Сына.
   - Два, значит, сына, - напрягал растекающиеся  мозги  Вадим,  -  один
остался в России, другой вернулся во Францию?
   - Да. Была еще дочь,  но  она  вышла  замуж  за  разночинца  и  стала
революционеркой. Умерла в тюрьме и детей после себя не оставила...
   - Значит, получилось два сына, - туго усваивал Вадим. - И две  семьи:
одна в России, другая во Франции... Да?
   -  Да.  -  Глаза  Максима  блестели.  -  Связи  семей  разорвались  в
революцию.
   Мои бабушка с дедушкой не успели эмигрировать...
   - Какая жалость... - прошлепал непослушными пьяными губами Вадим.
   - Дедушку расстреляли красные, бабушку  сослали  в  Сибирь  в  начале
тридцатых...
   - Это ужасно...
   - Их сына - моего отца -  отдали  в  детдом,  где  ему  дали  фамилию
Ковалев.
   Я тоже вырос под  этой  фамилией...  Мой  отец  с  трудом  по  крохам
восстанавливал правду о нашей семье.
   Максим разлил по рюмкам остатки потеплевшей водки. Вадим прикрыл свою
рукой:
   - Все-все, кончай, я больше не могу пить.
   - Я взял себе свое настоящее имя как творческий псевдоним,  и  только
два года назад нам разрешили восстановить нашу фамилию...
   - Ну  точно!  Это  точно  та  же  самая  история,  которую  Арно  мне