грабежом. Части  Армiи уже эвакуировались вмeстe с гражданскими властями,  и
город кишeл какими-то странными вооруженными людьми, старавшимися, очевидно,
изпользовать  перiод  безвластiя.  Всe  склады  и  пакгаузы  были  раскрыты,
груженые  люди  и  подводы суетились,  ругань,  драки  и одиночные  выстрeлы
слышались отовсюду.

        ___

     Маленькiй домик  из  бeлаго камня  на  склонe  гористой  улицы  казался
необитаемым.
     Я постучал в дверь. Через минуту послышались шаги.
     -- Кто там? -- прозвучал глухой голос. Я  назвал себя. Щелкнул ключ, но
дверь прiоткрылась только на  ширину  цeпочки. В щель выглянули недовeрчивые
глаза.
     -- Это я, Петр Иванович! Свой!
     Наконец,  дверь  открылась, и  на  порогe  показалась  знакомая  фигура
старика-учителя, мужа Вeры Ивановны,  начальницы ялтинских скаутов. В рукe у
него был бол<ь>шой топор.
     -- Что  это вы меня, Петр Иванович, с топором встрeчаете? --  засмeялся
я. -- С каких это пор?
     --  Да это  не  вас,  --  озабоченно  сказал  старик,  с  безпокойством
оглядываясь по сторонам. -- Тут кругом разбои идут...
     -- Так что же вы сдeлаете с топором против бандитов?
     Учитель обидeлся.
     -- Как  это, что сдeлаю? Все-таки безопаснeе... А вы-то с какого неба к
нам свалились?
     -- С буржуазнаго, П. И., прямо из Константинополя.
     -- Как, как? Откуда?
     -- Да из Константинополя.
     -- Господи Боже! Да вы не шутите?
     -- Нeт, Петр Иваныч. Только что прieхал на американском миноносцe.
     -- Не  может  быть!  -- воскликнул учитель,  уронив  17  свое  оружiе и
всплеснув руками. -- Да вы в своем ли умe,  го<л>улбчик? Сюда, в  Россiю, из
Константинополя? Да что это вы?
     -- Почему это вас так поразило?
     --  Господи!  Он еще спрашивает! --  внезапно разсердился старик, и его
сeдая бороденка негодующе затряслась.
     -- Да тут дай Бог каждому ноги унести. Да если бы на пароходах мeсто бы
было -- вы думаете, я бы тут остался?
     -- Чего же вам бeжать?
     -- Ax, ты, Господи! Вот наказанье Божье с этой молодежью! Зачeм? зачeм?
-- гнeвно передразнил он. -- Жизнь свою спасать -- вот зачeм.
     -- Да кто же вашей жизни угрожает?
     --  Эх, вы, -- как бы сожалeя о моей глупости, сказал старик. -- Молодо
-- зелено. Понимаете вы  во всем этом,  как, простите,  свинья в апельсинах.
Вам бы  сидeть в Константинополe и  молить Бога за свое спасенiе, а вы, вот,
голову в петлю сунули.
     Слова   старика,  сказанныя  с   глубокой  искренностью  и  убeжденiем,
встревожили меня.
     -- Почему вы, Петр Иваныч, так пессимистично смотрите на будущее?