и задушевно говорит он, крeпко пожимая мнe руку. -- И... и,  знаете  что? --
на вашем мeстe я поступил бы точно так же...
     Катер  мчит  меня  к молу... Послeднiе  метры, а там -- какая-то  новая
жизнь. Наконец -- легкiй толчок, "good luck!" молоденькаго лейтенанта, и я в
Россiи.
     Впереди новая эпоха, суровая и яркая. А опасности? Ну, так что-ж? Развe
мнe не 20 лeт?..

        Год 1934

     Прошло четырнадцать долгих, долгих лeт...
     Глухой сeверный  лeс, молчаливый и угрюмый. Я бреду  на  запад, оставив
сзади  колючую  проволоку концентрацiоннаго  лагеря,  длинный  ряд  тяжелых,
полных лишенiй и страданiй лeт и горечь разбитых иллюзiй...
     Путь -- только на запад. Цeль -- уйти из родной страны, оказавшейся для
меня не матерью, а мачехой...
     Болото и лeс, лeс и болото. Смeняют  друг  друга неожиданныя опасности,
препятствiя, встрeчи, пули, погоня. Каждая неудача -- смерть... 12
     Ноги  изранены и дрожат  от усталости.  Но  старая  привычная  бодрость
скаута и спортсмена тянет вперед, как невидимый мотор.
     К свободe! На запад!
     Опять  и опять  топкiя  болота,  таящiя гибель в  своих зеленых коврах,
лeсныя баррикады поваленных бурей  деревьев, просeки, дороги, овраги, озера,
рeки.  Зигзаги обходов  опасных мeст.  Все вперед! Назад пути  уже  нeт... И
ставка в этой игрe -- жизнь.
     Стрeлка   компаса,   насаженная    на   ржавую   булавку,   колеблется,
успокаивается и указывает, что путь правилен. Уже недалеко...
     Не  могу сказать, когда, пересeкая многочисленныя просeки, я перешел  и
завeтную черту -- финскую границу. Ощущенiя  раненаго  преслeдуемаго  звeря,
избeгающаго охотников, были настолько сильны, что все остальное  ушло, как в
туманe, на заднiй план.
     В  душe все  сильнeе  пeл голос  --  "Не  сдавайся!", и  всe силы  были
устремлены   на   то,  чтобы   заставить  ноющiя  мышцы  двигаться,  уши  --
прислушиваться к каждому лeсному шороху, а  глаза -- всматриваться  в каждую
тeнь, каждый уголок лeсной чащи...
     Когда я перешел границу?
     Поздно  ли вечером, когда  опускающееся  солнце  било  в глаза,  и  всe
просeки  были пронизаны его  яркими  лучами и пестрили  золотистыми  бликами
сосновых стволов?
     Ранним ли туманным утром, когда, послe сна на  сыром  болотe,  дрожа от
ночного холода, мокрый от росы, с  трудом открывая опухшiя от укусов комаров
вeки, я незамeтно для себя переступил роковую черту?..
     Не знаю.
     Уже садилось солнце, когда, обходя какую-то небольшую деревеньку -- как
оказалось   позже,   уже   в   глубинe   Финляндiи   --   я   наткнулся   на
финна-пограничника и подошел к  нему...  В своем  широком брезентовом плащe,
измятом  и грязном, с рюкзаком  и  толстенной палкой,  измученным и обросшим
лицом, я,  видимо,  показался пограничнику  весьма  опасным субъектом. И он,
худощавый и щуплый, все тыкал меня концом винтовки в грудь и хотeл заставить
поднять руки вверх. 13