Отъeхав нeсколько километров,  мы остановились. Шоффер медленно сошел с
машины и,  подняв капот,  стал спокойно копаться  в  моторe.  Смеркалось все
больше.
     -- Фу,  чорт! -- облегченно вздохнул  я. -- Ну  и дeла! Словно из печки
выскочили!..
     -- Боже мой, -- простонала дама. -- Всe  мои  фамильныя  драгоцeнности!
Браслеты, кольца... Разбойники! Теперь же я нищая! Что я буду дeлать?
     -- Хорошо еще, что голову на плечах унесли! Вeдь вeрно, Оля?
     Дeвушка только молча кивнула головой и слабо улыбнулась, видимо, еще не
будучи увeренной в своем голосe.
     -- Ну, а вас как обчистили? -- обернулся я к коммерсанту. 31
     К моему удивленно, он бодро улыбнулся.
     -- Эх, что деньги? Тьфу, и больше ничего!  Головы  унесли, а это  самое
важное. А если голова  сидит на плечах,  так развe в  карманах  когда-нибудь
бывает пусто?
     Сухое лицо возвращавшаяся  шоффера  оживилось  одобрительно-насмeшливой
улыбкой...
     -- Ну, господа, вот  кого  нам нужно благодарить!  --  воскликнул я. --
Если бы не его смекалка, лежать бы нам всем теперь у скалы.
     -- Да, вот,  вы тоже  молодцом, -- дружелюбно усмeхнулся шоффер, крeпко
пожимая  мнe  руку. --  Здорово  это  вы  и  языком,  и кулаком  дeйствуете.
Убeди-и-и-тельно это у вас вышло!
     -- Ну и ладно! Все  хорошо,  что хорошо  кончается!  Но вы все-таки, ей
Богу, герой! Откуда только вы им спирт выкопали?
     --  Спирт?  Какой   спирт?  --   разсeянно   спросил   наш   спаситель,
прислушиваясь к шуму мотора и берясь за рычаги.
     -- Да тот, в банках!
     -- Эва! Откуда там спирт?  Там простой бензин был!  -- спокойно отвeтил
он, и его невозмутимое лицо озарилось лукавой усмeшкой.


В родной семьe

     Дом наш там, гдe  живут  тe,  кого мы любим.  Все  равно замок это  или
деревня, хижина  или дворец, крeпость или тeнь кустарника.  Все равно -- это
останется нашим домом, пока мы встрeчаем там близких сердцу людей, дружеское
рукопожатiе которых готово встрeтить нас в любое время...
          Э .  С е т о н - Т о м с о н

        Гибель брата

     Полгода тому назад, эвакуированный,  как раненый, из Туапсе в  Крым,  я
очутился  в  Севастополe с тоскливым  сознанiем  полнаго одиночества.  Слeды
старика отца  32 были потеряны  в  волнах гражданской войны, пронесшихся  на
Кубани.  Оба  старших брата  были гдe-то  на  Украинe,  через  которую  тоже
перекатывались тяжелые валы грозных событiй.
     И я, 20-лeтнiй юноша, чувствовал себя песчинкой в бушующем самумe.
     Через нeсколько дней послe моего прибытiя в Севастополь кто-то окликнул
меня на улицe.
     -- Солоневич, вы ли это?