кривыя сторчки, написанныя химическим карандашем.
     -- А ну, буржуи, выкатывайся! -- раздались грубые голоса конвоиров.
     Из   дверей   духана  вышло   нeсколько  пьяных   людей,  очевидно,   и
представлявших собой новую "революцiонную власть".
     Один из наших "побeдителей", видимо, старшiй, доложил:
     --  Так что, товарищ  предсeдатель, воны на ахтомобилю  ихалы,  а мы их
тута и застукалы!
     Хотя исторiя нашей  поимки была ясна  и  без  этого гордаго доклада, но
предсeдатель, крупный бородатый мужчинище с толстым, красным,  пьяным лицом,
одобрительно крякнул.
     -- Правильно, -- пробасил он и внезапно рявкнул самым командным тоном.
     -- Обыскать.
     Проворныя, опытныя руки мигом "освободили" нас от денег, колец, часов и
вещей.
     -- Позвольте, я протестую, -- взвизгнул толстяк. -- Это не по закону!
     -- А ну, Петро, -- буркнул предсeдатель, -- покажь ему наш закон, чтобы
он не очень кочевряжился!
     К носу побледнeвшаго коммерсанта протянулась грязная волосатая  рука  с
наганом.   Очевидно,   черная  дыра  револьвернаго  дула  прошептала  нашему
недовольному  спутнику  что-то  чрезвычайно   убeдительное  относительно  28
революцiоннаго  закона, ибо  он  смяк  и  в  дальнeйшем  стал  играть  самую
пассивную и молчаливую роль в калейдоскопe событiй.
     Его спутница,  тоже  пытавшаяся было  протестовать,  когда с ея пальцев
стали снимать кольца, была убeждена еще проще.
     --  Молчи, ты,  буржуйка, пока жива, --  рыкнул  на нее  "оператор" и в
подтвержденiе своих слов стукнул ее кулаком по шеe.
     Судьба наша рeшалась тут же с революцiонной молнiеносностью.
     -- Ага,  сволочи,  -- убeжденно рокотал  пьяный  бас  предсeдателя,  --
буржуи проклятые! Нагадили,  а  теперь  в кусты?  Нeт, голубчики чортовы! От
нас, брат, не удерешь...
     Другой  сиплый и тонкiй голос,  принадлежавшiй  худому парню с  испитым
землистым лицом и злыми глазами, шипeл:
     -- Да что там на их, гадов,  смотрeть? Попили они нашей кровушки! Будя!
Чего тут ждать зря? Ставь их к скалe, от туда, и шлепай к чертовой матери...
     Среди  шума и гама  пьяной  толпы нас потащили к скалe, возвышавшейся у
дороги. Коммерсант  наш передвигал ноги, как механическая  кукла, а его дама
висла на моей рукe в полуобморокe. Оля шла спокойно, но губы ея дрожали, и в
лицe не было ни кровинки.
     "Чорт побери, неужели так глупо придется погибнуть?" мелькнуло у меня в
головe,  и я горячо (еще бы не горячо!) стал убeждать "дорогих  товарищей" в
безсмысленности нашего разстрeла.
     -- Да бросьте, ребята! -- спорил я. -- Чего это вы нам свои пушки в нос
тыкаете? На кой чорт нужно вам нас  разстрeливать, а потом непрiятности себe
дeлать?  Я  вeдь  из Американскаго Краснаго Креста.  Тут  как раз пароход  с
медикаментами ожидается,  а вы,  чудаки,  меня  на луну слать собираетесь...
Вeдь буржуи-то всe давно уже уплыли, а мы -- свои люди...
     То  ли  бандиты  не  думали   нас  всерьез  разстрeливать,  то  ли  мои
"краснорeчивые доводы" подeйствовали,  но, во  всяком  случаe,  предсeдатель
вступил со мной в спор, и роковая команда "пли" стала как-то оттягиваться...
29