проверкой его дела.
 Нужно сказать, что работники Главной военной прокуратуры - полковник В.
П. Маркарянц и подполковник Г. И. Дорофеев -  проявили  глубоко  человечное,
исключительно внимательное отношение к делу Филя. Были затребованы документы
из архивов, из дальних городов, кропотливо проверен весь материал обвинения,
и постепенно картина все больше прояснялась.
 Прошел почти год. Однажды, когда я пришел в  прокуратуру,  подполковник
Г. И. Дорофеев, достав папку с делом Филя, сказал мне:
 - Сейчас можно считать установленным, что Филь никогда  не  надевал  на
себя власовской формы и не брал в руки  оружия.  Остается  выяснить  вопрос:
записывался ли он во власовцы?  Дело  в  том,  что  во  всех  своих  прежних
показаниях он отрицал это. Но вот есть два документа,  видимо  написанных  и
подписанных им. Здесь он,  противореча  самому  себе,  признается,  что  был
записан во власовскую часть. В этом противоречии предстоит разобраться.
 Он показал мне два документа, в которых Филь  действительно  признавал,
что власовцы завербовали его. В самом деле, почерк,  которым  были  написаны
эти документы, был похож на руку Филя - такой же четкий,  типично  писарский
почерк, как и у него. Но, как только я стал присматриваться  и  сличать  эти
документы с другими, написанными  Филей,  стало  заметно  явное  различие  в
почерках. Многие буквы в этих двух показаниях выглядели совсем иначе, чем  в
анкетах или автобиографии, составленной рукой Филя.
 Я обратил на это внимание Г. И. Дорофеева. Он согласился, что некоторая
разница  есть,  и  сказал,  что  собирается   послать   эти   документы   на
графологическую экспертизу.
 Когда неделю спустя я позвонил Дорофееву, он с  радостью  сообщил  мне,
что экспертиза состоялась и эксперты единодушно признали, что оба показания,
вызвавшие  сомнения,  написаны,  несомненно,  не  Филей,  а  кем-то  другим.
Собственноручной была только его подпись. Таким  образом,  все  объяснилось:
это и были те два документа, которые следователь заставил Филя подписать  не
читая.
 С  заключением  следователей  дело  Филя  было   послано   Генеральному
прокурору СССР. Словом, в начале января 1956 года я смог наконец  дать  Филю
долгожданную телеграмму. При этом я послал ее  не  по  его  личному  адресу.
Хотелось, чтобы как можно больше людей узнало  об  этом  радостном  событии,
чтобы все сослуживцы Филя, знавшие его в  тяжелые  времена,  когда  над  ним
тяготело несправедливое обвинение, быть может, и не  доверявшие  ему  тогда,
сейчас удостоверились бы в его полной невиновности. Именно поэтому  я  решил
телеграфировать прямо в адрес управляющего трестом "Якут-золото ". Вот текст
этой телеграммы:
 "Алдан, Якутзолото,  Заикину,  для  начальника  лесоучастка  Ленинского
приискового  управления  Александра  Митрофановича  Филя.  Тридцать  первого
декабря Генеральный прокурор подписал постановление о Вашей полной моральной
реабилитации. Постановление  выслано  в  Алдан,  днями  Военная  прокуратура
высылает в Ваш адрес официальную бумагу.  Поздравляю  Вас,  героя  Брестской
крепости, с полным восстановлением Вашего доброго имени ".
 Уже вскоре я получил восторженную телеграмму Филя, а затем его  письмо,
говорившее о том, что он сейчас почувствовал себя  возрожденным  к  жизни  и
полон радостных надежд на  будущее.  Оказалось,  что  я  был  прав  в  своих
предположениях - телеграмма, посланная в адрес Заикина, обошла весь трест, а
потом и Ленинское приисковое управление. Товарищи горячо поздравляли Филя  с