однажды большую группу пленных, в числе которых был и он, посадили в  вагоны
и повезли в Германию. А затем в одном из немецких портов их загнали  в  трюм
парохода, и после многодневного плавания Филь и его  товарищи  по  несчастью
очутились на заметенном  снегом  полуострове,  в  дальних  северных  лагерях
оккупированной фашистами Норвегии.
 Три с лишним года провел Филь на этом клочке земли, окруженном почти со
всех сторон холодным, суровым морем. Здесь, в  лагере,  строго  охранявшемся
эсэсовцами, он испытал все ужасы фашистского  плена  -  непосильный  труд  в
каменных карьерах и вечный голод, побои и болезни, издевательства  охраны  и
постоянную угрозу смерти. Но никогда за все эти годы Филь  ничем  не  унизил
себя перед врагом,  ничем  не  запятнал  совести  и  достоинства  советского
гражданина.
 Наступил долгожданный  день  освобождения.  9  мая  1945  года  пленные
разоружили свою охрану, провели взволнованный митинг и  под  красным  флагом
отправились в лежавший неподалеку  маленький  норвежский  городок.  А  месяц
спустя из столицы  Норвегии  Осло  отошел  празднично  украшенный  эшелон  с
партией  возвращавшихся  на  родину  пленных,  среди  которых  ехал  уже  не
Филиппов, а Александр Филь. И  когда,  миновав  Швецию  и  Финляндию,  поезд
пересек советскую границу, он вместе с товарищами не  мог  удержать  слез  в
этот незабываемый момент встречи с родной землей.
 Государственную проверку пленные, вернувшиеся из Норвегии, проходили  в
одном из городков Марийской АССР. Не раз следователь вызывал Филя,  подробно
допрашивал его о  пребывании  в  плену.  При  этом  он  особенно  настойчиво
допытывался, не записался ли в свое время Филь в части,  которые  формировал
из числа изменников  Родины,  перешедших  на  сторону  гитлеровцев,  генерал
Власов. Филь отвечал и устно и письменно, что он бывший комсомолец и  всегда
считал власовцев предателями. Как и подавляющее большинство  наших  пленных,
он  каждый  раз  решительно  отказывался  записаться  во  власовские  части,
несмотря на то, что после такого отказа непокорных избивали, морили  голодом
и лагерный режим становился для них еще более строгим.
 Проверка подходила к концу. В последний раз  Филя  вызвал  следователь.
Это был один из тех людей, кто действовал противозаконными методами, которые
насаждал тогда авантюрист и враг народа Берия. Но Филь в то время ничего  об
этом не знал.
 Следователь положил перед  ним  два  экземпляра  протокола  проверки  и
предложил подписать их. Филь взял один из них, чтобы прочитать.
 - Ты что? Советской власти не веришь? - с  угрозой  в  голосе  внезапно
спросил следователь.
 И  Филь,  чистосердечно  думая,  что  этот  человек  в  военной   форме
действительно является настоящим представителем его родной Советской власти,
просто и доверчиво сказал:
 - Конечно, верю!
 И подписал, не читая, оба протокола.
 Его отпустили, и вскоре он получил предписание отправиться  в  Якутскую
АССР, в город Алдан. Еще не понимая,  что  произошло,  он  приехал  туда  и,
явившись, как ему было приказано, в Алданский районный отдел  НКВД,  увидел,
как на его глазах принадлежащие ему  документы  вдруг  достали  из  папки  с
надписью "Власовцы".
 Он тут же запротестовал, но в ответ ему показали подписанное  им  самим
признание в том, что он вступил  в  армию  генерала  Власова.  Как  изменник