общественного  порядка”9. В рамках этой позиции следует  изучать
социальные  определения  гендера  в  том  виде,  в  котором  они
производятся  женщинами и мужчинами, подвергаются воздействию  и
конструируются  экономическими и  политическими  институтами,  а
также  выражают  иерархию отношений за счет не только  категорий
пола,  но  также класса и власти. Результаты помогают увидеть  в
новом  свете  не  только  женские  опыты,  но  и  социальные   и
политические практики как таковые. Кроме того, изучение  гендера
дает  возможность  историкам поставить те  критические  вопросы,
которые ведут к “переписыванию истории”.
    Исследование гендера состоит в изучении женщин и мужчин в их
отношениях  друг  с  другом, в постановке  вопроса  о  том,  чем
дефиниции  или  законы,  применимые к одним,  оборачиваются  для
других,   какие  аспекты  взаимоотношения  полов  может  вскрыть
сопоставление месторасположения и деятельности женщин и  мужчин,
чту   могут  нам  сказать  репрезентации  полового  различия   о
структурах социальной, экономической и политической власти.  Нам
необходимо не столько исходить из того, что мы знаем, что  такое
гендер,  сколько задаться вопросом, каким образом конструируются
значения полового различия. Именно в указанном ракурсе в  работе
Теммы  Каплан (Temma Kaplan) “Анархисты Андалусии” анализируются
различия в воззваниях этого политического движения к мужчинам  и
femyhm`l  и  те  разные,  но  дополняющие  друг  друга  способы,
посредством которых крестьян и крестьянок и рабочих  и  работниц
вовлекали в революционную борьбу. Сопоставление автором мужчин и
женщин  в  рамках анархизма иллюстрирует гендерные  отношения  в
андалусийском  обществе в отношении к природе и  значению  атаки
данного  конкретного  политического  движения  на  капитализм  и
государство.  Тим  Мэйсон  (Tim Mason)  развил  важный  тезис  о
“примиряющей функции семьи” в нацистской Германии как  результат
изучения  положения  женщин и политики в  отношении  женщин.  Те
фактические  материалы, которые он собрал о женщинах,  бывших  в
основном   “не-акторами”   в  политике   того   периода,   “дали
исключительно  плодотворную  новую удобную  позицию,  с  которой
можно  –  да  и  нужно – реинтерпретировать поведение  акторов”.
Исходя  из аргументов Фуко в его “Истории сексуальности”, Джудит
Валковиц  (Judith  Walkowitz) изучала кампанию Джозефины  Батлер
против  Акта  об инфекционных заболеваниях в поздневикторианской
Англии.  Избежав искушения написать простую геройскую  поэму  об
успехе  женского  движения  в борьбе против  двойного  стандарта
сексуальной  морали,  Валковиц использовала собранные  материалы
для   исследования  экономических,  социальных,  религиозных   и
политических  различий  в английском обществе.  Хотя  она  и  не
подвергла  прямой  критике   устоявшуюся  версию  того   периода
истории, ее книга в целом подразумевает критицизм именно  такого
рода. Исследование показывает, что дискуссии о половом поведение
велись открыто, как в рамках парламента, так и за его пределами,
что   проблема   рассматривалась  женщинами  (и   поддерживалась
мужчинами)  в категориях их моральных и религиозных предпочтений
и выносилась “на публику”, что это привело к институциональным и