настаиванием  на  женском  сепаратизме  (позицией,   отвергнутой
большинством суфражисток).
    Иного рода исследование, хотя и по-прежнему в рамках позиции
“ее истории”, исходит из рамок общепринятой истории и предлагает
новый  нарратив,  другую  периодизацию  и  другие  причины.  Оно
стремится  высветить,  наряду с жизнью  аристократок,  структуры
жизни  простых  женщин  и  раскрыть  природу  феминистского  или
женского  сознания, мотивировавшего их поведение.  Патриархат  и
класс,  как правило, рассматриваются как контексты, относительно
которых  женщины  девятнадцатого и двадцатого  веков  определяли
свои  опыты,  однако  и  то,  и другое  редко  конкретизируют  и
детально   изучают.  Тем  не  менее,  поскольку  эти   контексты
рассматриваются   как   данность,   многие   историки    склонны
подчеркивать моменты межклассового сотрудничества среди женщин и
те действия, которые напрямую направлены на угнетение женщин, но
подобные  темы не являются определяющей характеристикой  данного
подхода.   Его  центральным  аспектом  скорее  является   акцент
исключительно  на женском действии, на каузальной роли,  которую
женщины  сыграли  в своей истории, и на гендерных  детерминантах
этой   роли.   Свидетельства  состоят   из   способов   женского
самовыражения,  идей и деятельности. Объяснение и  интерпретация
даются  в  рамках  женской сферы: посредством  изучения  личного
опыта,   брачно-семейных   структур,  коллективного   (женского)
переосмысления  социальных  определений  женской  роли  и  сетей
женской   дружбы,  обеспечивавших  как  эмоциональную,   так   и
физическую поддержку. Изучение женского мира привело к блестящим
проникновениям  Кэрролл Смит-Розенберг (Carroll Smith-Rosenberg)
в  “женский мир любви и ритуала” Америки девятнадцатого века,  к
настаиванию  на позитивных аспектах семейной идеологии  того  же
периода,    к   диалектическому   прочтению   отношений    между
политическими  действиями  женщин  среднего  класса   и   идеями
женственности и женского предназначения, привязывавшими женщин к
домашнему  очагу, а также к анализу “репродуктивной  идеологии”,
которая   сконструировала   мир  женщин   буржуазного   сословия
(bourgeoises)  северной Франции в середине девятнадцатого  века.
Это  также  привело Карла Деглера (Carl Degler) к утверждению  о
том,  что  американские  женщины сами  создали  идеологию  своей
отдельной  сферы, чтобы усилить свою автономию и статус.  В  его
толковании истории женщины создают мир ни внутри, ни в оппозиции
к  структурам  либо идеям угнетения, навязанным  другими,  но  с
целью   установления   групповых   интересов,   определяемых   и
артикулируемых  самой  группой.  Хотя  Деглера  и   обвинили   в
meop`bhk|mnl  толковании материалов, на которые  он  опирался  в
своем повествовании, его концептуализация логически следует  как
из  каузальности, подразумеваемой “ее историей”,  конструирующей
женщину  как исторический субъект, так и из частой неспособности
различать  осмысление  женских опытов (признавая  их  достойными
изучения) и положительную оценку всего, что женщины сказали либо
сделали.
       Подобный   подход  к  женской  истории  заменяет   мужчин