History of Women).
4 Ричард Эванс в своей работе “Теория модернизации и женская
история” (Richard Evans, “Modernization Theory and Women’s
History”, Archiv fыr Sozialgeschichte, xx (1980), 492 – 514)
применяет тот же самый редукционистский подход, что и Тони Джадт
в своем обзоре литературы по американской социальной истории,
загоняя всех исследователей в единую “девиацию”, общим
знаменателем которой в конечном итоге является отнюдь не теория,
метод либо предмет исследования, но национальный характер. См.
также работу этого же автора “Женская история: пределы
рекламации” (Richard Evans, “Women's History: The Limits of
Reclamation”, Social Hist., v (1980), 273 – 81), которая
заканчивается обобщающей сентенцией “так много американских
исследователей женской истории” по сравнению со своими
британскими коллегами.
5 Имеются в виду следующие книги: Шейла Роуботэм “Скрытые от
истории” и сборник “Становяшиеся видимыми” под редакцией Ренаты
Брайденталь и Клаудии Кунц (Sheila Rowbotham, Hidden from
History, London, 1973; Becoming Visible: Women in European
History (ed. by Renate Bridenthal and Claudia Koontz, Boston,
1977). – прим. пер.
6 См. Джоан Келли “Был ли у женщин Ренессанс?” (Joan Kelly. Did
Women Have a Renaissance? In: Bridenthal and Koontz (ed.),
Becoming Visible: Women in European History, Boston, 1977. P.
137 – 64.
7 Слово history – “история” - рассматривается феминистками в
рамках данного подхода как his – story (его история). Тем самым
подчеркивается, что общепринятые “человеческие” нормы и каноны
отнюдь не нейтральны, но андроцентричны. В противовес этому
предлагается категория herstory – “ее история”. – Прим. пер.
8 Joan Kelly-Gadol, “The Social Relations of the Sexes:
Methodological Implications of Women’s History”, Signs, i (1975-
76), 816. См. также ее работу “The Doubled Vision of Feminist
Theory: a Postscript to the ‘Women and Power’ Conference”,
Feminist Studies, v (1979), 216 – 27.
9 Natalie Zemon Davis, “ ’Women’s History’ ” in Transition: The
European Case”, Feminist Studies, iii, nos. 3 – 4 (1976), 90.
10 То же самое можно сказать о других темах социальной истории,
которые посредством раскрытия информации о до сих пор
“невидимых” группах ставят вопросы о причинах их невидимости, об
экономических и социальных конфликтах, ранее замаскированных, и
так далее. Точно так же, как многие из так называемых
аполитичных социальных историков обеспечили документальное
подтверждение, концептуализацию и исследовательские вопросы для
оспаривания общепринятой политической канвы, разные подходы к
женской истории – те, которые я назвала “ее историей”, и те,
которые можно отнести с определенным отраслям социальной
истории, - готовят почву для той политической женской истории,
за которую я выступаю. Как мне кажется, дело не в отрицании и
осуждении разны подходов как неверных – в манере, свойственной