ненависть к книгам. Когда ему пришлось зарабатывать на жизнь, он поступил
на службу к Шуто и обязался снабжать дичью команду судов, ходивших по
Миссури.

На охоту мы отправлялись с утра. Я усаживался позади Батиста на старую
смирную лошадь, и мы ехали вдоль берега, высматривая дичь. Дичи было много,
но убивали мы только тех животных, которые находились неподалеку от реки;
затем судно приставало к берегу, и мясо переносили на борт.

Выслеживая дичь, мы не забывали об индейцах, исследовали все тропы и отмели
и с высоких утесов осматривали окрестности. Индейцы внушали ужас
кордельерам, отряды их часто нападали на суда.

Как-то вечером мы причалили к берегу километрах в семи от устья реки
Ракушки. По словам дяди, исследователи назвали эту реку Ракушкой потому,
что нашли в окрестностях ее много ископаемых раковин.

На следующее утро Батист оседлал лошадь, и мы отправились на охоту, как
только кордельеры взялись за бечеву.

Мы поехали к устью реки Ракушки. На реке Миссури, как раз против места
впадения в нее Ракушки, виднелся поросший лесом островок. Впереди мы
увидели маленькое стадо антилоп, а на противоположном берегу Ракушки, ближе
к Миссури, паслись сотни две бизонов.

Бизоны находились так далеко от нас, что мы смело подъехали к речонке,
переправились через нее и остановились на опушке леса. Здесь Батист
приказал мне ждать его, а сам, припав к земле, пополз по направлению к
бизонам. Мне было страшно одному. На прибрежном песке я видел свежие
отпечатки лап гризли, а гризли внушали мне непреодолимый страх. Я не смел
сойти с лошади набрать земляники, росшей на лужайке.

Минуты казались мне часами. Батист скрылся в кустах. Приподнявшись на
стременах, я видел только спины пасущихся бизонов. Вдруг плеск воды в реке
за моей спиной заставил меня вздрогнуть и быстро оглянуться.

Между деревьями и кустами были широкие просветы, и то, что я увидел в один
из этих просветов, показалось мне страшнее десяти гризли: к берегу,
направляясь ко мне, шел по пояс в воде индеец. Я видел его лицо,
выкрашенное красной краской, с синими полосами на щеках. Я заметил, что
одежда его сделана из кожи, на левой руке у него щит, а в правой - лук и
несколько стрел.

Все это я разглядел в одну секунду. Где-то неподалеку, справа от меня,
треснула ветка. Быстро повернув голову, я увидел второго индейца, который
натянул тетиву лука и целился в меня. В ужасе я заорал и ударил лошадь
стволом ружья. Она рванулась вперед, и это спасло мне жизнь. Стрела
прорезала рукав моей куртки; я почувствовал боль в руке выше локтя.

Я громко звал на помощь Батиста, направляя лошадь прямо в кусты.