попала в дерево, мимо которого я пробегал, другая оцарапала мою левую щеку
и мочку левого уха. Враги видели, как я поднес руку к лицу, и заревели от
восторга: они думали, что я тяжело ранен. Питамакан приостановился.

- Беги! - крикнул я ему. - Я цел и невредим.

Снова загремел выстрел, - и мне послышалось, будто мой товарищ вскрикнул от
боли, но он ни на секунду не замедлил бега. Я увидел на снегу пятна крови и
похолодел от ужаса: я знал, что Питамакан будет бежать, пока у него хватит
сил, даже если рана его смертельна.

С минуты на минуту я ждал, что он упадет. Но вот и ельник! Питамакан
скрылся за елками, а я, подбежав к нему, спросил, тяжело ли он ранен.

- Пустяки! Кость не задета! - ответил он, прижимая руку к бедру. - Бежим!
Мешкать нельзя.

От врагов нас заслонял теперь ельник, и мы благополучно добрались до леса.
Издали доносились вопли индейцев; они что-то кричали нам, но мы, конечно,
ничего не могли понять. Потом все стихло.

Не говоря ни слова, Питамакан стал взбираться на крутой склон. Грустно
следовал я за ним. Дойдя до просеки в лесу, мы остановились. Отсюда видна
была равнина. Индейцы вскочили на коней и вернулись к тому месту, где
лежали два убитых ими оленя.

Мы сняли лыжи и уселись на них. Питамакан промыл снегом рану. Пуля содрала
кожу и слегка задела мускул, но Питамакан заявил, что не чувствует боли.

Нелегко было нам примириться с потерей мехов; всю зиму мы работали не
покладая рук, а теперь нашей добычей завладели враги. Питамакан взывал к
своим богам, умоляя их наказать воров, а я вспомнил, что потеряли мы не
только меха, но и наши орудия для добывания огня.

- Не беда! - сказал Питамакан. - Луки у нас хорошие, а сверло сделать
нетрудно. Но, быть может, оно нам и не понадобится...

- Почему? - удивился я. - Должны же мы есть! И разве мы не будем разводить
костер по ночам, чтобы согреться?

- Быть может, и не будем. Неужели ты думаешь, что эти охотники поедут
домой, не попытавшись завладеть нашими скальпами? Скоро мы узнаем, что у
них на уме.

Мы не спускали глаз с людей, обдиравших оленей. Один из них отошел в
сторону и стал срезать ветки ивы. Остальные, содрав с оленей шкуры, резали
их на длинные полосы.

- Так я и думал! - воскликнул Питамакан. - Сначала они сделают лыжи, а
потом отправятся в погоню за нами. Идем!