слова утешения.
     Настал вечер.  В  тот  день мы не ели,  но голода не чувствовали.
Начитима глухо стонал,  а мы с Келеманой  оплакивали  умершего.  Потом
пришла  Чоромана,  принесла  сосновых  щепок  и развела огонь в очаге.
Поцеловав меня,  она уселась рядом с  Келеманой,  обняла  ее  и  стала
утешать.  Вдруг мы услышали,  как какой-то старик на площади повторяет
снова и снова:
     - Вы,  оплакивающие умерших,  утешьтесь!  Настанет день, когда мы
отомстим за них!
     - Но  никто  не вернет моего дорогого сына,  - со вздохом сказала
Келемана.
     Потом раздался голос нашего старого кацика:
     - Слушайте,  члены  Патуабу!  Совещания  завтра  не   будет.   Мы
встретимся через шесть дней.  Соберемся мы не здесь,  а в киве зимнего
народа.
     Я совсем забыл о том,  что завтра должна была решиться судьба моя
и моего брата. А теперь уже никто не мог его осудить.
     - Значит,  вместо одного дня мне осталось жить еще шесть дней,  -
сказал я.
     - Ты  с  ума  сошел!  -  воскликнула Келемана.  - Сегодня ты спас
Покводж. Неужели ты думаешь, что теперь Патуабу может тебя осудить?
     - Ты  можешь быть спокоен:  все будут на твоей стороне,  - слабым
голосом проговорил Начитима.
     Но мне показалось, что он сам далеко не спокоен.
     - На этом собрании они выберут нового  военного  вождя  -  должно
быть, тебя, Начитима, - сказала Чоромана.
     - Нет,  не меня,  - отозвался он.  - До конца жизни я буду Самайо
Оджки.
     - Я знаю, кого они выберут, - вмешалась Келемана.
     - Я   тоже   знаю!  Вождем  будет  Уампус,  мой  будущий  муж!  -
воскликнула Чоромана.
     Я не  хотел  говорить  о своих опасениях.  Члены Патуабу,  всегда
собиравшиеся в летней киве,  теперь должны  были  встретиться  в  киве
зимнего народа, друзей и родственников Оготы. Это не предвещало добра.
А мне сильнее, чем когда-либо, хотелось жить.
     Несмотря на  великое  наше  горе,  мы  должны  были работать.  На
следующее утро Келемана и я засевали поле Кутовы, а потом стали чинить
и  прочищать ачеквиа - оросительные каналы на нашем участке.  Работали
молча и думали только об Одиноком Утесе, который навеки ушел от нас.
     Настал шестой  день.  Наша  работа  в  поле  была окончена,  и мы
остались дома с Начитимой.  Он еще  не  оправился  и  чувствовал  себя
беспомощным  и  слабым.  День  тянулся  бесконечно долго,  мы почти не
разговаривали друг с другом.  Когда солнце склонилось к западу,  к нам
пришла Чоромана.  Грустно посмотрела она на меня и, не говоря ни слова
села рядом с Келеманой.  Время шло.  Наконец на южной площади раздался
голос нашего кацика.  Он кричал,  что солнце заходит,  и призывал всех
членов Патуабу в северную киву.  Тогда Чоромана сказала,  что  поможет
Келемане вести Начитиму.  Женщины взяли его под руки и вывели из дома,
а я остался один.
     О, как хотелось мне жить, чтобы отомстить навахам за смерть брата