вопросительно посмотрел на жену, но она повернулась к нему спиной.
     - Ну-ну, говори, что случилось, - сказал он.
     Келемана заплакала и ничего не сказала; за нее ответила Чоромана:
     - Уампус,  мой  будущий  муж!  Мы  узнали,  что  Огота  со своими
друзьями  побывал  у  членов  Патуабу  и  склонил  на   свою   сторону
советников,  выдвинув против тебя новое обвинение.  Он утверждает, что
тебе известно какое-то заклятие,  и вчера по твоей  вине  навахи  ушли
целыми и невредимыми: тэва не могли их ни убить, ни ранить.
     - Начитима,  многие этому верят или притворяются,  будто верят, -
всхлипывая,  заговорила Келемана. - Я знаю, что через четыре дня - да,
осталось только четыре дня!  - Патуабу осудит наших сыновей.  Что  нам
делать? Как их спасти?
     - Начитима,  я знаю,  что нужно делать! - воскликнула Чоромана. -
Они должны отсюда уйти раньше,  чем члены Патуабу вынесут решение. Они
должны уйти к своему народу и никогда не возвращаться в Покводж.  А  я
уйду с ними!  Я нарушу клятву, которую дала деду, я буду женой Уампуса
и буду следовать за ним, куда бы он ни пошел.
     - Нет, нет! - громовым голосом крикнул Начитима.
     Отодвинув миску с едой, он вскочил и стал ходить по комнате.
     - Они не уйдут отсюда,  а ты не нарушишь клятвы!  Разве я не член
Патуабу?  Огоуоза,  Поаниу,  летний кацик -  верные  наши  друзья.  Мы
заставим образумиться легковерных советников. Члены Патуабу никогда не
приговорят к смерти наших детей, ни в чем неповинных!
     - Но кое-кто из них,  даже сам зимний кацик, входит в клан Оготы,
клан Огня, - сказала Келемана.
     - Довольно!  Мы  им  докажем,  что  Огота  -  трус и лжец.  Мы им
напомним,  что наш сын убил бурого медведя  и  двух  утов.  Не  бойся!
Патуабу не тронет наших сыновей.
     Потоша, никем не замеченный,  вошел в  комнату  и  остановился  в
дверях,  прислушиваясь  к  разговору.  Все мы вздрогнули и оглянулись,
когда он воскликнул:
     - Начитима!  Помнишь,  вчера  я  обвинил  Оготу  в  том,  что  он
перерезал тетиву?  Так оно и было!  Один из мальчиков-пастухов, Волчий
Хвост из клана Олень, видел, как Огота спрятался в зарослях, опустился
на колени,  достал нож и перерезал тетиву. Я это знал еще вчера, когда
бросил  ему  обвинение:  у  разорванной  тетивы  концы  всегда  бывают
растрепаны.  Вместе с Волчьим Хвостом  я  приду  на  совещание  членов
Патуабу и расскажу все, что знаю.
     - Да,  ты должен это  сделать.  А  теперь  ступай  к  мальчику  и
предупреди его, чтобы он не проболтался, - сказал Начитима.
     Поужинав, Начитима ушел,  сказав  нам,  что  хочет  повидаться  с
летним кациком и другими членами Патуабу.
     Келемана и Чоромана вымыли чашки и миски, поставили их на место и
молча  уселись  возле очага.  Мне хотелось сказать Чоромане,  как я ей
благодарен за то,  что ради меня она готова нарушить клятву,  покинуть
родных  и  следовать  за  мной,  но  сейчас,  при  Келемане,  я не мог
выговорить ни  слова.  Вскоре  за  Чороманой  пришла  ее  мать.  Когда
Чоромана  проходила  мимо меня,  я коснулся ее руки.  Друг мой,  часто
одним прикосновением можно выразить то, чего не скажешь словами!
     Потом послышались шаги,  и в комнату вошла одна из близких подруг