Но угнать лошадей было делом нелегким. Наши лошади ночь проводили
в  сараях,  а паслись только днем и за последний месяц сильно отощали.
Обессиленные,  они не могли бежать от загонщиков;  многие отставали и,
словно кролики,  бросались в кусты, а навахам приходилось возвращаться
и подгонять их.  Наконец мы подошли к неприятелю,  и наши воины начали
стрелять.
     Я поднял ружье,  прицелился в одного из навахов, но почувствовал,
что  не  могу  нажать спуск.  Оглянувшись на брата,  я увидел,  что он
опустил лук. Тогда я крикнул на языке навахов:
     - Друзья! Не угоняйте лошадей! Не обижайте тэва и возвращайтесь к
себе домой!
     Долго я кричал и от волнения забыл о том, что шум и топот лошадей
заглушает мой голос.
     Три всадника-наваха   отстали  от  своего  отряда,  чтобы  угнать
отбившуюся от табуна лошадь.  Один из них оглянулся и  натянул  тетиву
своего  лука.  Я  узнал его:  это был Белый Ястреб,  младший брат моей
покойной матери.
     Я высоко  поднял ружье и стал размахивать им,  чтобы привлечь его
внимание.  Я закричал, назвал его по имени, побежал к нему, но он даже
не взглянул на меня, выстрелил из лука и ускакал.
     - Это наш дядя!  - воскликнул брат.  - Наш дядя Белый Ястреб!  О,
если бы мы могли с ним поговорить!
     Между тем  навахи  решили  бросить  отбившихся  лошадей.   Быстро
погнали они табун в горы,  а тэва грустно смотрели им вслед, размышляя
о том,  что теперь всем придется таскать на спине дрова из  леса,  так
как  в  пуэбло почти не осталось лошадей.  Огоуоза велел нам подобрать
убитых и раненых, но в эту минуту к нему подбежал Огота.
     - Вождь, выслушай меня! - крикнул он.
     Указывая пальцем на меня и моего брата, он продолжал:
     - Я   требую,  чтобы  ты  позволил  нам  убить  этих  двоих!  Они
изменники!  Они не хотели драться с нашими  врагами.  Мы  видели,  что
делал Уампус:  он кричал своему родственнику-наваху,  чтобы тот нас не
щадил!  Он размахивал ружьем и уговаривал наваха перебить всех нас.  Я
это видел! Да и не я один.
     - Ложь! Мой сын так не поступит! - крикнул Начитима.
     - А ты,  Огота, что делал ты во время боя? Я видел, что ты отстал
и спрятался в кустах, - сказал Потоша.
     - Да,  спрятался,  потому  что  не  мог  сражаться.  Тетива  лука
порвалась, - ответил Огота, поднимая лук, чтобы все видели разорванную
тетиву.
     - Да уж не ты ли ее перерезал?
     - Говорю тебе,  она порвалась. Вождь, отдай нам изменников, мы их
убьем!
     Огоуоза повернулся ко мне:
     - Уампус, что скажешь ты?
     Нас обступили воины и женщины,  прибежавшие из пуэбло. Я заметил,
что многие с ненавистью смотрят на меня и брата.
     - Вождь,  - сказал я, - правда, мы не стреляли в этих грабителей.
Увы! Это люди одной с нами крови! Я пытался стрелять, но не мог. Тогда
я  стал  кричать:  "Друзья!  Не  угоняйте лошадей!  Не обижайте тэва!"