- Нет, нет! Останься здесь, со мной.
     И змея,  словно,  понимая слова старухи,  свернулась у ее ног.  Я
видел,  как сверкали ее глаза;  она то прятала,  то  высовывала  узкий
язычок. На огромном хвосте торчали длинные заостренные погремушки.
     Поаниу бросила по щепотке священной муки на  все  четыре  стороны
света  и затянула заунывную песню,  от которой у меня мурашки забегали
по спине.  Потом взяла связку орлиных перьев и стала  поглаживать  ими
змею по голове.  Змея лежала неподвижно;  можно было подумать, что это
поглаживание  доставляет   ей   удовольствие.   Пробормотав   какое-то
заклинание, Поаниу протянула мне перья и сказала:
     - Теперь ты можешь идти.  О том,  что ты здесь видел,  не  говори
никому,  кроме  Начитимы  и членов Патуабу.  Эту церемонию я совершила
ради тебя с согласия летнего кацика.  Обычно ее совершают  только  для
взрослых  воинов,  но  я  хотела наградить тебя за услуги,  которые ты
оказал мне и всем жителям Покводжа.
     - Поаниу, ты очень добра ко мне, - сказал я.
     Держа в одной руке перья,  а в другой - пух, я встал и направился
к  выходу.  Она  ничего мне не ответила,  только махнула рукой и снова
затянула песню. Змея, свернувшись кольцами, словно застыла у ее ног.
     Я пересек  площадь,  поднялся  по  лестнице на нашу крышу и здесь
встретил Чороману. С торжеством показал я ей подарок Поаниу.
     - Молитвенный  пух и военные перья!  - воскликнула она.  - Откуда
они у тебя?
     - Это  перья  орла,  которого  я  поймал.  Мне их дала Поаниу,  -
ответил я.
     Очень хотелось  мне  рассказать  ей  обо  всем,  что  произошло в
таинственном жилище старухи,  но,  помня наказ Поаниу,  я промолчал. Я
сказал только, что хочу прикрепить эти перья к своему головному убору,
и Чоромана предложила мне пришить их. Вместе с Келеманой они принялись
за работу,  а я смотрел на них и прислушивался к их тихому пению.  Это
был счастливый для меня день.
     Вечером, оставшись  наедине с Начитимой,  я передал ему все,  что
слышал от Поаниу,  а он посоветовал мне хранить это в  тайне.  У  меня
было  много врагов в пуэбло,  и Начитима не хотел,  чтобы я разжигал в
них зависть.
     Приближалась зима.  Вместе  с братом и Начитимой я ездил в лес за
дровами:  нужно было запастись  топливом  к  холодному  времени  года.
Обычно  с  нами  отправлялись  соседи  и друзья.  Все мы брали с собой
оружие,  так как были уверены,  что уты следят за нами и ждут удобного
случая,  чтобы  отомстить  за  своего  вождя.  Мы  не успели запастись
дровами даже на первую половину зимы,  когда явились к нам  из  пуэбло
Санта-Клара два бегуна.  Остановившись на южной площади, они спросили,
где наш военный вождь.  Огоуоза  вышел  к  ним,  и  они  сообщили  ему
новость:  навахи,  команчи,  уты  и апаши заключили союз и сговорились
истребить всех нас,  землепашцев. И я и Одинокий Утес - мы оба поняли,
что  нам  предстоит  сражаться с навахами,  нашим родным народом.  Эта
мысль приводила нас в отчаяние.
     В Покводже  и  в  других пуэбло,  расположенных вдоль Рио-Гранде,
жители были подавлены и встревожены;  они знали,  что в  любой  момент
неприятель  может  напасть  на них.  День проходил за днем,  а враг не