Я хотел было крикнуть,  что убил его я,  но вовремя  спохватился.
Ведь в него стреляли многие,  и,  быть может,  не моя стрела оказалась
роковой.  Мне хотелось поскорей вернуться на просеку, и я с трудом мог
усидеть на месте.
     Огоуоза и Потоша сделали перекличку,  чтобы узнать все  ли  воины
налицо. Пятерых не было с нами.
     - Где Тэтиа? - спросил Потоша.- Никто его не видел?
     - Он убит, - отозвался кто-то. - Я видел, как он упал.
     - Нет и нашего летнего кацика!  - воскликнул Огоуоза. - Неужели и
он убит?
     Все мы любили старика-кацика,  и весть  о  его  смерти  произвела
тяжелое впечатление, но вдруг один из воинов крикнул:
     - Он жив,  я его видел!  Он не мог поспеть за нами  и  присел  на
пень, чтобы перевести дух.
     - А Огота? Его здесь нет. Он - шестой.
     Никто не  ответил.  Мы  вопросительно посматривали друг на друга.
Наконец кто-то сказал:
     - Я его не видел с той минуты, как завязался бой.
     - Я тоже! Я тоже! - подхватили остальные.
     Мы недосчитались еще одного человека и решили,  что в бою погибло
семеро. Затем мы отправились в обратный путь, но шли медленно, так как
брату   трудно  было  за  нами  поспеть.  Вскоре  увидели  мы  кацика,
ковылявшего нам навстречу. Бедняга запыхался, старые ноги отказывались
ему служить.  Он был огорчен,  когда узнал, что нам не удалось догнать
неприятеля.
     - Но все-таки вы хорошо сражались, - сказал он. - Я горжусь вами,
храбрые мои тэва!
     За несколько  шагов до просеки мы увидели на тропинке двух убитых
утов,  а на просеке лежало много трупов.  Мы внимательно их осмотрели.
Убито было одиннадцать утов и пять тэва.
     Оготы мы не нашли.
     - Быть может,  его ранили,  и он спрятался в лесу,  - предположил
кто-то из нас.
     Мы обступили  тело убитого вождя утов,  и Огоуоза вытащил стрелу,
которой он был убит.  Стрела стала переходить из  рук  в  руки;  воины
молча осматривали ее и передавали дальше. Наконец брат взглянул на нее
и воскликнул:
     - Да ведь это моя стрела!
     - Как?  Твоя стрела?  Значит,  ты убил  вождя  утов?  -  удивился
Огоуоза.
     - Нет. Стрела моя, но вождя убил мой брат.
     - Так ли это,  сын мой? - обратился ко мне Начитима. - Правда ли,
что эта стрела пущена тобой?
     - Да.  Когда брат был ранен,  я взял его оружие,  - ответил я.  -
Видишь у меня за спиной висит  его  лук,  а  в  колчане  еще  осталось
несколько стрел.
     Все повернулись и смотрели на меня,  а старый кацик протянул  мне
копье и щит убитого вождя утов.
     - Возьми,  это твое,  - сказал он.  - Храни их как воспоминание о
славном подвиге, который ты совершил сегодня. Не будь тебя с нами, все