как дубинкой. В эту минуту мой брат вскрикнул и уронил лук и стрелы. Я
увидел, что у него перебита левая рука.
     - Беги, беги назад! - крикнул я ему.
     Свое ружье  я  положил  на землю,  поднял брошенный им лук и снял
колчан, висевший у него за спиной. Больше я не чувствовал отвращения к
битве.  Меня охватил гнев против этих утов,  я хотел жестоко отомстить
им за рану,  нанесенную брату.  Я выстрелил в одного из воинов; стрела
вонзилась  ему  в  грудь,  и он ничком упал на траву.  Многие уты были
ранены.  Шатаясь и  прихрамывая,  брели  они  в  лес  и  прятались  за
деревьями.  Но остальные продолжали наступать. Их вел высокий стройный
человек, который размахивал испанским копьем и прикрывал грудь большим
щитом,  украшенным  орлиными перьями.  Несколько стрел вонзилось в его
щит.  Я прицелился,  изо всех сил натянул тетиву и  выстрелил.  Стрела
вонзилась  ему  глубоко в шею.  Он выронил копье и щит и обеими руками
схватил древко  стрелы,  стараясь  ее  вытащить.  Потом  опустился  на
колени,  покачнулся и упал на бок. Огоуоза и Начитима громко закричали
и повели нас в атаку.
     Потеряв вождя,  уты  растерялись.  Видя,  что  мы наступаем,  они
повернули и побежали в лес.  Бегали они хорошо. Мы их преследовали, но
догнать не могли.
     Наконец наш военный вождь  остановил  нас.  В  изнеможении  воины
опустились  на траву.  Я оглянулся и увидел,  что за моей спиной стоит
Одинокий Утес. Здоровой рукой он сжимал ружье, из левой руки струилась
кровь.
     - Начитима,  иди сюда!  - крикнул я.  - Смотри,  он ранен, рука у
него перебита, и все-таки он не отставал от нас.
     В эту  минуту  брат  покачнулся,  теряя  сознание;  я  успел  его
поддержать и осторожно положил на землю.
     Начитима, Кутова, Огоуоза и другие воины подбежали к нам. Военный
вождь опустился на колени и, осмотрев руку брата, сказал Начитиме:
     - Самайо Оджки, твои сыновья - храбрые юноши!
     - Да, да, они храбрецы, - подхватили все остальные.
     - Я благословляю судьбу,  которая привела их в мой дом, - ответил
Начитима.
     Вместе с Кутовой он стал вправлять сломанную кость, пока брат был
без  сознания  и  не  чувствовал боли.  Но Одинокий Утес очнулся и сел
раньше, чем рука была перевязана. Мужественно перенес он страшную боль
и даже не застонал.
     У наших воинов только и  было  разговору,  что  о  битве.  Кто-то
сказал:
     - Если бы не был убит этот вождь с копьем,  многие из нас погибли
бы сегодня.
     - Да! Их было гораздо больше, чем нас, и дрались они храбро, пока
вождь был с ними. Пожалуй, они могли бы всех нас перебить.
     - Не знаете ли вы, кто его убил? - спросил Огоуоза.
     - Может быть, я, - сказал один воин. - Я три раза в него стрелял.
     - Я видел,  что он упал после того,  как я в  него  выстрелил,  -
отозвался другой.
     - Мы узнаем,  кто его убил, когда вернемся на просеку, - вмешался
третий.