Каркая, прилетел ворон,  опустился на крышу сруба,  посмотрел  на
индюка и направился к нему.  Я просунул в отверстие прут,  который дал
мне  Начитима,  и  ударил  им  птицу.  Испуганный  ворон  вспорхнул  и
перелетел   на  ветку  сосны,  которая  росла  неподалеку.  Оттуда  он
посмотрел вниз,  на крышу сруба,  словно  старался  угадать,  кто  его
ударил.  "Кра,  кра!" каркал он,  и вид у него был такой глупый, что я
невольно расхохотался. Через несколько минут он вернулся: видно, очень
хотелось  ему полакомиться индюком.  Тогда я еще раз сильно ударил его
прутом, и он быстро улетел.
     На сруб  опустились сарычи и еще несколько серых хищных птиц,  но
ни одной из них я не позволил отведать лакомого кушанья. Они улетели и
уселись на ветвях деревьев,  которые росли у края пропасти.  Я слышал,
как они сердито кричали,  словно спорили,  кому из них лететь к срубу,
чтобы  узнать,  кто  их  прогнал.  Наконец одна из птиц - должно быть,
самая смелая - снова опустилась на сруб,  но я  больно  ударил  ее,  и
больше она не повторяла своей попытки.
     Эта возня с птицами меня позабавила и  сократила  часы  ожидания.
Было  около  полудня,  когда  над  моей головой раздался какой-то гул.
Начитима меня предупреждал,  что этот шум возвещает приближение  орла.
Потом  все  стихло,  и я увидел,  что на край крыши опустилась большая
птица. Это был орел. Сначала он сидел неподвижно. Мне было плохо видно
его,  но я догадывался,  что он смотрит на индюка. Я затаил дыхание. Я
боялся,  что он услышит биение моего сердца. Со мной было мое ружье, и
я  мог бы легко его пристрелить,  но Начитима объяснил мне,  что тогда
Поаниу не  возьмет  перьев.  Орла  я  должен  поймать  живым  и  потом
задушить. Я весь дрожал, пот лил с меня градом. Я пристально смотрел в
отверстие крыши и ждал удобного случая.
     Орел встрепенулся,  и перья его зашуршали. Неуклюже зашагал он по
крыше.  Я не спускал с него глаз.  Подойдя к индюку,  он остановился и
сильным  острым  клювом  оторвал  кусок  мяса.  Стараясь не шуметь,  я
поднялся на ноги,  осторожно просунул обе  руки  в  щель  между  двумя
палками и схватил орла за лапы,  повыше когтей.  Он распростер крылья,
пытаясь улететь,  и едва не оторвал меня от земли.  Хворост  и  трава,
служившие  крышей,  разлетелись в разные стороны,  и я притянул к себе
орла.  Он размахивал крыльями,  царапая мне руки,  и пытался выклевать
мне  глаза.  Не  успел я опомниться,  как он клюнул меня в подбородок.
Смотри, шрам остался у меня на всю жизнь.
     Я и  не  подозревал,  что  орел  может  оказаться  таким  опасным
противником. Силы мои иссякли. Но огромная птица уже лежала на земле у
моих ног.  Я придавил ее коленями,  не вставал,  пока она не перестала
дышать.  Тогда я перебросил ее через стенку сруба и вылез из  западни.
Задыхаясь, я упал на землю у края пропасти.
     Крича, размахивая руками,  Келемана и Чоромана бежали к скале. За
ними  шли  мужчины.  Я взвалил орла на спину,  взял ружье и,  шатаясь,
зашагал по тропинке им навстречу. Старый кацик взял из моих рук птицу,
осмотрел ее оперение и не нашел никаких недостатков. Все меня хвалили.
У меня сильно болел подбородок,  но я был так счастлив,  что  забыл  о
боли.  Кацик  объявил,  что  он  сам  снимет оперение и от моего имени
передаст его Поаниу.  Я очень обрадовался, так как Начитима обещал мне
пойти на охоту.