Затаив дыхание, я ждал, посматривая то на лося, то на Питамакана.
Питамакан прицелился, натянул тетиву и вдруг, круто повернувшись, сел прямо
на лед. Тетива разорвалась!
Это был страшный удар: мы лишились добычи, и всему виной была гнилая
тетива! Лось скрылся из виду, как только Питамакан опустился на лед. Долго
сидел он с опущенной головой, жалкий и подавленный. Наконец он глубоко
вздохнул, встал и предложил идти домой.
- Подожди! Попробуем связать концы ремня, - сказал я. - Быть может, он
протерся только в одном месте.
Питамакан безнадежно покачал головой и зашагал по льду. Но через минуту он
остановился.
- Нет у меня надежды, но все-таки попробуем.
Ремень был длиннее, чем требовалось для тетивы. Мы связали концы узлом, и
Питамакан, приладив стрелу, медленно стал натягивать тетиву. Мне казалось,
что ремень выдержит, но вдруг раздался треск: тетива лопнула снова, и на
этот раз в другом месте. Об охоте нечего было и думать, если мы не
раздобудем новой, прочной тетивы. Питамакан молча продолжал путь, а я
следовал за ним, тщетно стараясь найти какой-нибудь выход.
Мы шли по льду, следуя всем извивам реки, так как слишком устали, чтобы
идти кратчайшим путем по глубокому снегу. До вечера было еще далеко, когда
мы подошли к нашему шалашу, разложили костер и поджарили кусок кроличьего
мяса.
- Теперь и кроликов у нас не будет, - заметил я. - На ремне столько узлов,
что из него не сделаешь хорошей петли.
- Верно, брат, - отозвался Питамакан. - Выход у нас один: если в той пещере
за рекой залег медведь, мы должны его убить.
- Дубинками?
- Да, конечно. Я уже тебе говорил, что не могу отрезать прядь волос.
Значит, нам не из чего сделать новую тетиву.
- Идем! - в отчаянии крикнул я. - Идем к пещере и поскорее покончим с этим
делом.
Поев кроличьего мяса и напившись воды из источника, мы срубили острыми
камнями две молодые березки. Вооружившись тяжелыми дубинками, мы поспешили
к реке. Много снегу выпало с того дня, как нашли мы здесь отпечатки лап
черного медведя, но и сейчас еще можно было отыскать его следы, ведущие к
пещере.