которые паслись на лугу, пригнали ближе к пуэбло.
     Когда стемнело, лошадей привели на северную площадь; первая смена
воинов пришла в пуэбло.  Здесь они отдохнули и снова ушли в поля,  а в
пуэбло  вернулась  вторая  смена.  Ночь  прошла  спокойно.  Рано утром
военный вождь послал  разведчиков  выследить  врага.  Выяснилось,  что
ночью навахи переправились в низовьях реки на другой берег и двинулись
на восток.  Должно быть,  они задумали  напасть  на  одно  из  племен,
кочующих в прериях.
     Два дня спустя,  когда мы убедились,  что Покводжу  опасность  не
угрожает,  Начитима,  Келемана, брат и я оседлали лошадей и поехали на
просеку за медвежьей шкурой. Мы нашли ее там, где оставили. Шкура была
еще  мягкая,  так  как  с  внутренней стороны ее покрывал толстый слой
жира.  Когда мы вернулись в деревню,  на южной площади собрался народ;
всем хотелось посмотреть шкуру. Наконец Келемана и Чоромана разостлали
ее на земле.  Наш летний кацик,  стоявший подле меня,  объявил, что он
никогда  еще  не  видел такой длинной и широкой шкуры,  таких огромных
когтей.
     - Срежь когти, сделай из них ожерелье и всегда носи его на шее, -
сказал он мне.  - Ты заслужил его.  Убить бурого  медведя  значительно
труднее, чем одержать верх над команчем или другими врагами.
     Я повиновался, отрезал когти и унес их домой.
     Вечером Начитима  мне  сказал,  что  в  Огапиходже  (это  селение
испанцы называют  Санта-Фэ)  можно  обменять  шкуру  на  ружье.  Через
несколько дней шкура была высушена, и мы понесли ее в Огапиходж. Я еще
ни разу не был в пуэбло белых людей,  и все меня удивляло.  Дома  были
очень  высоки,  на  улицах  толпился  народ.  Мы  вышли  на  площадь и
расстелили на земле шкуру. Тотчас же нас окружили белые торговцы. Одни
предлагали за нее ружье,  другие - порох. Какой-то испанец обещал дать
несколько бочонков с огненной водой.  Я не  знал,  что  это  такое,  и
вопросительно  посмотрел  на  Начитиму,  но  он  нахмурился  и сердито
покачал головой.  Позже он мне объяснил, что испанцы всегда предлагают
индейцам  огненную  воду,  которую  называют  виски.  Но от виски люди
заболевают,  слабеют и скоро умирают,  а испанцам это наруку,  так как
они давно уже хотят завладеть всей нашей страной.
     Наконец я продал шкуру одному белому торговцу, который дал мне за
нее  ружье,  бочонок  пороха  и две красивые шали.  Эти шали я подарил
Келемане и Чоромане.
     Спустя несколько  дней  меня  позвали в киву летнего народа.  Там
собрались  все  члены  Патуабу  и  несколько  воинов.  Военный   вождь
обратился ко мне с такими словами:
     - Ты убил большого бурого медведя с длинными когтями.  Теперь  мы
знаем, что ты храбр и не ведаешь страха. Вот почему мы предлагаем тебе
войти  в  Совет  воинов.  Но  ты   должен   поклясться,   что   будешь
беспрекословно  повиноваться  твоему военному вождю и,  не щадя жизни,
защищать от врагов жителей нашего пуэбло и  все  другие  пуэбло  тэва.
Обещаешь ли ты это исполнить?
     - Да, клянусь! - ответил я.
     Тогда главный  шаман пуэбло заставил меня опуститься на колени и,
заклиная меня быть мужественным защитником народа  тэва,  помазал  мне
лицо и руки священной красной краской.