место,  где не так давно лежала туша. Медведь и другие хищники сожрали
ее;  остались от нее только обрывки шкуры да обглоданные кости.  Тогда
Кутова сказал,  что нам остается сделать только  одно:  убить  другого
оленя  или лося и ждать,  не придет ли бурый на новую приманку.  Тэтиа
тотчас же согласился.
     Два дня  охотились  мы  на  просеке,  и  наконец Кутова,  который
захватил с собой ружье, подстрелил большого лося.
     Все это  время  Тэтиа  только  и  говорил,  что о страшной силе и
жестокости бурых медведей,  припоминал,  сколько тэва они растерзали и
искалечили.  Эти разговоры он вел для того,  чтобы запугать меня.  А я
был испуган,  я трусил так,  что при одной мысли о бурых медведях меня
начинало тошнить.
     Кутова подстрелил лося на южном  склоне  горы  Обсидиан;  раненое
животное пыталось убежать,  но пало на широкой просеке, спускавшейся к
южному каньону.  Лось лежал на середине  просеки,  на  расстоянии  ста
шагов от леса,  где журчал ручей.  Когда мы потрошили животное,  Тэтиа
сказал,  что он очень беспокоится и жалеет меня:  лес очень далеко,  и
если  первая  стрела не убьет,  а только ранит медведя,  зверь догонит
меня и растерзает на части раньше,  чем я успею добраться  до  леса  и
влезть на дерево. На это мы не ответили ему ни слова.
     Кутова предложил поставить  плетень,  за  который  я  должен  был
спрятаться.  Тэтиа  стал  возражать:  не  стоит  тратить время и силы,
плетень мы поставим,  когда убедимся,  что бурый нашел тушу. Но Кутова
настоял на своем.  Так как ветер дул с запада,  плетень мы поставили к
востоку от туши,  шагах в  пятнадцати  от  нее.  Тэтиа  отказался  нам
помочь,  а  когда  мы  хотели  протащить  куски мяса на восток,  чтобы
медведь нашел тушу по нашему следу,  он заявил,  что мы можем обойтись
без его помощи, а он вернется в наш лагерь и приготовит ужин.
     Мы расстались.  Кутова и я  пошли  на  восток,  волоча  по  траве
огромные куски мяса,  а Тэтиа повернул на север. Когда мы вошли в лес,
Кутова остановился и сказал:
     - Тэтиа  пойдет на все,  чтобы помешать тебе.  Прикрытие он хотел
поставить позднее,  чтобы бурый,  придя во второй раз к  туше,  увидел
плетень,  которого раньше не было. Тогда медведь мог бы встревожиться,
броситься к плетню и растерзать тебя раньше,  чем ты успел бы натянуть
тетиву. Вернемся на опушку леса и посмотрим, что делает Тэтиа.
     Мы спрятались в кустах и стали ждать.  Тэтиа не  было  видно,  но
вскоре  он вышел на просеку и направился к убитому лосю.  В нескольких
шагах от него он остановился и  опустился  на  колени;  высокая  трава
закрывала его до пояса.  Он наклонился,  и нам показалось, что он роет
яму.  Потом он встал, расправил примятую им траву и пошел на север, по
направлению к лагерю. Тогда тронулись в путь и мы.
     - Хорошо, что мы вернулись и выследили его, - сказал Кутова.
     - Что он там делал? - спросил я.
     - Я догадываюсь,  но еще не уверен. Мы все узнаем, когда вернемся
на просеку.
     У подножья гор мы повернули на север,  дошли  до  каньона,  потом
свернули на запад и наконец снова вышли на просеку,  отыскав то место,
где стоял на коленях Тэтиа,  мы нашли пару старых  мокасин,  прикрытых
сухими листьями, ветками и травой.