утесы, что я был буквально подавлен и не мог оторвать глаз от берегов. За
каждым поворотом реки появлялись белые и серые замки, поднимавшиеся высоко
над потолком, чудовищные купола и башни, созданные самой природой из
выветрившегося песчаника. Казалось, мы плывем мимо средневековых городов;
вот-вот - ждал я - из дверей башен и замков выйдут мужчины и женщины в
средневековых костюмах.

В форт Бентон мы прибыли ровно через три месяца. В нашу честь подняли флаг
и выстрелили из пушки. Служащие форта, а также пять тысяч индейцев племени
черноногих толпились на берегу.

Никогда не видел я такого множества индейцев. Мужчины и женщины были
высокого роста и очень красивы. Я заметил, что одежда их сделана из
дубленой кожи, а длинные волосы аккуратно заплетены в косы. Многие,
здороваясь с дядей Уэсли, пожимали ему руки и, казалось, рады были его
видеть.

Дядя поздоровался с начальником форта Кульбертсоном, тот потрепал меня по
плечу, и вместе мы направились к форту. Когда мы входили в ворота,
навстречу нам выбежала высокая красивая индианка в ситцевом платье,
клетчатой шали и вышитых мокасинах. К моему великому удивлению, она
бросилась на шею дяде Уэсли и поцеловала его. Но еще больше я удивился,
когда увидел, как обрадовался ей дядя. Сказав индианке несколько слов,
которых я не понял, он обратился ко мне:

- Томас, это твоя тетя. Надеюсь, вы будете друзьями.

От неожиданности я так растерялся, что едва мог выговорить:

- Хорошо, дядя.

Женщина с улыбкой повернулась ко мне, обняла меня, поцеловала, стала
гладить по голове, приговаривая что-то на языке черноногих. Голос у нее был
удивительно чистый и мелодичный. Дядя перевел ее слова:

- Она говорит, что постарается заменить тебе мать. Просит, чтобы ты ее
полюбил и всегда обращался к ней за помощью и советом.

Не знаю, почему я с первого же взгляда почувствовал симпатию к этой
индианке; быть может, голос ее и ласковая улыбка сразу сломила мою робость
и недоверие. Я схватил ее за руку и, улыбаясь сквозь слезы, прижался к ней.
Вслед за дядей Уэсли и его женой я вошел в комнату, находившуюся в дальнем
конце длинного строения из глины, которое замыкало форт с восточной
стороны. Здесь, по словам дяди, нам предстояло жить в течение ближайших
месяцев.

Комната была очень уютная, и я почувствовал себя как дома. Против двери я
увидел большой камин из камня и глины; над ним висели на крючках ружья,
пороховницы и патронташи. Два окна, выходившие во двор, пропускали много
света. Перед камином стоял диван, покрытый шкурами бизонов. На полках в