Грабовский уже сидел без гроша.  И он решился:  пан или  пропал!  Либо
окончательно провалит дело,  либо добудет копию сумки. Хотя бы на одну
ночь,  хоть на  несколько  часов,  но  висевшая  на  гвозде  в  лабазе
канатчика сумка должна оказаться в руках отставного корнета.
 Было дано знать на  Хиву1.  Один  из  наиболее  квалифицированных
рецидивистов-домушников   получил   задание:   вечером,   перед  самым
закрытием лабаза, сумка должна быть украдена наутро, едва лабаз будет
отперт  и  прежде  чем  хозяин  успеет заметить отсутствие сумки,  она
должна быть на месте. Вор-домушник, которому через посредника посулили
хорошее  вознаграждение,  не  стал  вдаваться  в  обсуждение странного
заказа.  Целую  ночь  сумка   находилась   в   распоряжении   шорника,
изготовившего с нее точную копию.
 1 Xитров рынок - место сосредоточения мелкого жулья,  называвшего
Хитровку  Хивой,  а  себя хивинцами.  "Хитрованец" - считалось кличкой
презрительной.
 Вор даже не знал,  на кого работает.  Грабовский был спокоен: тут
его не могут выдать.
 Два дня  ушло  на  то,  чтобы  затереть  новую сумку до состояния
сильной подержанности, в каком находился подлинник.
 После этого оставалось ждать, когда канатчик пойдет за деньгами.
 Когда он явился в банк,  получил свои двенадцать тысяч и,  уложив
их в дедовскую сумку, в последний раз склонился было к окошечку кассы,
чтобы проститься с кассиром,  за его спиной раздался  хорошо  знакомый
голос отставного гусара:
 - Здравия желаю,  Ферапонт Никонович! Обратите внимание, какой-то
хам плюнул вам на поддевку.
 Купец на мгновение машинально оторвался от стойки,  чтобы глянуть
на свою полу, - даже не обтереть ее, а только глянуть. Этого мгновения
было достаточно:  вместо сумки,  наполненной деньгами, около его локтя
лежал  дубликат,  набитый  чистою  бумагой.  Это была работа сообщника
Грабовского,  стоившая корнету  ровно  половины  куша  -  шести  тысяч
рублей.  Но  и  оставшиеся  на  его  долю шесть тысяч были достаточным
вознаграждением  за  игру  на  скачках  да   за   месяц   неумеренного
блиноедения.
 На следующий день Роман Романович был на обычном месте в трактире
Егорова.  Он  сидел  за  столиком  по соседству с "собственным" столом
канатчика и делал вид,  будто  рассматривает  посетителей.  Грабовский
знал,  что  до половины второго,  когда половой,  за минуту до прихода
канатчика,  в последний раз для виду  обмахнет  салфеткой  белоснежную
скатерть  и  сверкающий  прибор,  оставалось  еще по крайней мере пять
минут. Но всякая дрянь уже лезла в голову экс-корнета. Черт знает чего
только  не  могло  случиться!  Что,  ежели  купчине  придет  в  голову
поинтересоваться, зачем это он, отставной корнет Грабовский, был в тот
день в Волжско-Камском банке?  Какие такие были у него там дела? А что
ежели (хотя это и маловероятно) купец заметит,  что сумка-то не та, не
дедовская?  Хотя  нет,  этого  не  может  быть,  Роман Романович лично
проверил наличие в ней деталей той,  старой, вплоть до непарных пряжек
на застежке, толстой дратвенной починки на углах...
 Ну, а ежели все же?
 Пойдет розыск: откуда взялась да кем скопирована?..