В сопровождении двух агентов Грачик подъехал к дому Яркина. Улица
была окраинная,  темная,  но большой дом сверкал огнями многочисленных
окон.  Возле подъезда стояла карета скорой помощи.  При виде ее что-то
кольнуло Грачика.  Приказав  одному  агенту  оставаться  внизу,  он  с
другим, прыгая через две ступеньки побежал вверх по лестнице. Скоро он
увидел,  что предчувствие его не обмануло:  дверь  яркинской  квартиры
отворил человек в белом халате.
 - Яркин? - коротко спросил Грачик,
 - Отравление газом, - ответил врач.
 - Жив?
 Врач в сомнении покачал головой:
 - Пожалуй, не откачаем.

 Когда через час Грачик вошел в кабинет Кручинина,  чтобы доложить
о  самоубийстве  Яркина,  первый  допрос Паршина был закончен.  На его
месте,  напротив Кручинина, теперь сидел маленький, коренастый человек
с  всклокоченной  бородой.  Она  казалась  особенно  неопрятной  из-за
пронизывавшей ее обильной седины. Глаза у человека были мутные, словно
с перепоя. Исподлобья глядя на Кручинина, он монотонно повторял:
 - Ничего не знаю... знать ничего не знаю...
 - Последний  из  троицы,  -  сказал Кручинин,  указывая на своего
визави, - слесарь Ивашкин... То есть, я котел сказать, грабитель, а не
слесарь.
 - Знать ничего не знаю, - уныло повторил Ивашкин и почесал бороду
с таким звуком, словно скреб ржавое железо.
 - Ну что ж,  вы не знаете - так мы знаем,  -  сказал  Кручинин  и
обернулся к Грачику. - Прикажите привести Паршина.
 При этих словах Ивашкин тоже поглядел на Грачика.  Он решил,  что
его просто пугают.  Но,  когда в дверях действительно появился Паршин,
одного его взгляда на Ивашкина было достаточно,  чтобы слесарь  понял:
да, это конец.
 Он только укоризненно  покачал  головой  и  сказал,  обращаясь  к
Паршину:
 - Эх, Иван Петров...
 А Паршин,  не  поднимая  опущенной  головы  и  не  глядя на него,
медленно проговорил:
 - Ладно...  Все так и должно было быть... Не время таким, как мы.
Говори все как на духу... - И криво улыбнулся. - Для истории...
 - Д-а-а...  - протянул Ивашкин.  - Действительно,  история... А я
жить хочу... Жить!
 - Коли  жить,  так и надо было жить,  как люди живут.  А разве мы
люди?  -все так же спокойно ответил Паршин  Он  не  громко,  но  четко
выговаривал каждое слово:  - Повинись.  Легче будет... - Он вздохнул и
поднял голову. - Мне легко...
 - Ну  нет,  брат,  я жить хочу!  - повторил Ивашкин,  обернулся к
Кручинину и решительно заявил:  - Ладно, пишите. Все как на духу... На
предмет снисхождения...