После этого составление письма показалось уже простой забавой.
 Вероятно, ни  одно  письмо  в  жизни  Кручинин  не  читал с такой
жадностью, как строки, начинавшиеся словами: "Дорогая сестра..."
 Далее корреспондент  сообщал,  что работает по-прежнему  мужским
мастером он так и не стал - это требует  выучки  с  малых  лет,  а  он
слишком  стар,  - но дамским делом овладел вполне и на хорошем счету у
клиенток. Впрочем, он доволен: перманент дает хороший заработок.
 Далее шла просьба - поскорее сообщить, как живет Колюшка.
 В заключение автор сообщал,  что их мастерская  перешла  в  новое
помещение  на Введенской.  Туда и нужно было впредь адресовать письма.
Подпись была: "Преданный тебе брат Федор".
 Кручинин вызвал  Грачика  и  Фадеичева  и с торжеством показал им
письмо.  Можно было,  не откладывая, ехать в Ленинград и голыми руками
брать Вершинина.  Преступник ловко устроился:  в Москве,  по-видимому,
появляется только на время совершения ограблений и затем исчезает.
 Запасшись постановлением  об  аресте  и  захватив фотографические
изображения взломанных шкафов и фотографию самого Вершинина,  Кручинин
в сопровождении Грачика выехал в Ленинград.
 Найти парикмахерскую на Введенской было делом  простым.  Кручинин
пожалел о том, что он не дама и не может сделать себе перманент, чтобы
в процессе этой операции хорошенько рассмотреть Вершинина.
 Когда Кручинин  вошел,  два  кресла  из трех,  стоявших в мужском
отделении,  были заняты.  Оказалось, что мастер, работающий у третьего
кресла, болен. Кручинина просили подождать.
 - Эх,  жалость!  - проговорил он. - Недосуг мне. Может быть, есть
свободный дамский мастер?
 - Мужская работа совсем другая,  - улыбнувшись,  сказал  один  из
работавших мастеров. - Дамский мастер с нею не справится.
 - Мне только побриться,  - настаивал Кручинин, в надежде, что ему
удастся хотя бы увидеть Вершинина.
 На этот   разговор   из-за   портьеры,   отгораживающей   дамское
отделение,  вышел  мастер  -  среднего роста,  очень пожилой человек с
широким лицом,  на котором кожа висела складками, как у людей быстро и
сильно похудевших.  Кручинин вглядывался в него, стараясь найти черты,
общие с теми,  какие хранила  лежащая  у  него  в  кармане  фотография
Вершинина.
 - Если вы не претендуете на первоклассную  работу...  -  произнес
парикмахер.  - Мужские мастера,  знаете ли,  считают, что выучиться их
ремеслу можно, только начав сызмальства.
 - А вы здесь новичок? - с шутливой интонацией спросил Кручинин.
 Не улыбнувшись,  мастер отодвинул кресло  и  взмахнул  пеньюаром.
Кручинин сел.  Пока его брили, он имел возможность достаточно подробно
рассмотреть мастера и убедиться в том,  что перед ним Вершинин.  Он  с
интересом следил за ловкими движениями парикмахера и представлял себе,
как эти короткие,  сильные пальцы орудуют инструментом,  как выгребают
из шкафа пачки кредиток...
 Был момент,   когда   Кручинину   показалось,   будто    Вершинин
присматривается   к   нему   чересчур   внимательно,   даже,  кажется,
подозрительно. Уж не узнал ли старый грабитель его в лицо? Не встречал
ли  его  когда-нибудь  в Москве?  А может быть,  видел его фотографию?