потому  что  не будет больше подземной войны и никакой войны не будет.
Ваш цветок будет учиться в  Пекинском  университете  и  станет  ученым
человеком.
 - Девушка?  - с недоверием спросил начальник разведки. - Извините
меня, но я так не думаю.
 - Могу вас уверить,  -  сказал  командир.  -  Женщина  Китая  уже
доказала,  что  ни  в  чем  не уступает мужчине.  Посмотрите,  как она
трудилась во время войны,  ведя хозяйство ушедшего на борьбу с  врагом
мужчины?  Посмотрите,  как  она  с оружием в руках дралась бок о бок с
мужчиной!  Неужели вы сомневаетесь,  что она займет свое место рядом с
ним и после войны?
 - Мужчина есть мужчина,  - проговорил бывший мельник. - А женщина
- это женщина...
 Командир перебил его:
 - Спросите себя,  чего вы хотите для своего цветка, и вы узнаете,
чего хотят для своих дочерей все китайцы.
 - И вы тоже? - спросил шаньсиец.
 - У меня нет больше ни жены,  ни дочери,  ни дома.  Но я надеюсь,
что Цзинь Фын заменит мне дочь, как только кончится война.
 - И вы хотите, чтобы она тоже училась в Пекинском университете?
 - Непременно! - уверенно проговорил командир.
 Он хотел сказать еще что-то,  но тут в лицо ему  потянуло  свежим
воздухом: выход из-под земли был близок. Командир остановился и поднял
фонарь, чтобы собрать растянувшийся отряд.

 Глава четырнадцатая

1

 Штурм Тайюани  подходил   к   концу.   Отряд   "красных   кротов"
продвигался  к  губернаторскому  саду,  где прежде катались на осликах
дети генералов и купцов и  где  теперь  валялись  срезанные  снарядами
деревья и дотлевали обломки сгоревших беседок.
 Хотя на  поверхности  земли   санитарными   отрядами   НОА   было
развернуто несколько перевязочных пунктов, "красные кроты" по привычке
отправляли своих раненых под землю,  в лазарет доктора Цяо.  Когда они
ворвались  в  подвал  большого  дома,  где  находилась  гоминдановская
разведка, и увидели брошенную своими мучителями истерзанную Цзинь Фын,
они привели к ней сверху врача.  Но когда этот врач сказал,  что никто
уже ничего не может сделать для маленькой связной,  "кроты" взяли ее и
унесли  под землю,  чтобы подземными ходами доставить в миссию святого
Игнатия,  где оборудовали походный лазарет.  Раненный в бою  начальник
разведки пошел впереди. В свете фонаря, который он нес, своды катакомб
казались еще ниже,  чем были на самом деле они давили на идущих всеми
миллионами  тонн земли,  лежащей между подземельем и ночью,  озаряемой
непрерывными вспышками орудийных выстрелов и разрывов.
 Внизу не было ни выстрелов,  ни грохота разрывов.  Воздух там был
неподвижен,  холоден  и  сыр.  Тени  идущих,  отбрасываемые   неверным
мерцанием  фонаря,  приводили в движение стены ходов и неровные своды
они ломались  и  даже  как  будто  извивались,  теряя  временами  свои