тепло человеческого дыхания, остановилась. Ей хотелось заплакать, хотя
она ни разу не плакала,  с тех пор как пришла к партизанам. Даже когда
убили Цзинь Го...  Но сейчас...  сейчас ей очень хотелось заплакать. И
все-таки она не заплакала:  ведь "красные кроты" не плакали никогда. А
может быть, она не заплакала и потому, что, опустившись на землю рядом
с кем-то, кого не видела, тотчас уснула.
 Ей показалось,  что  она  едва успела закрыть глаза,  как веки ее
опять разомкнулись,  но,  словно в чудесной сказке,  вокруг нее уже не
было  промозглой  темноты подземелья.  Блеск далеких звезд над головой
сказал ей о том, что она на поверхности.
 Свет звезд был слаб,  но привыкшим к темноте глазам Цзинь Фын его
было  достаточно,  чтобы  рассмотреть   вокруг   себя   молчаливые   н
неподвижные   фигуры   сидевших  на  корточках  детей.  Вглядевшись  в
склонившееся над ней лицо мальчика, Цзинь Фын узнала Чунь Си.

 Глава восьмая

1

 Женщина, называвшая   себя   Адой,   сидела    на    веранде    в
кресле-качалке,  и  в  руке  ее дымилась почти догоревшая сигарета,  о
которой она, видимо, вспомнила лишь тогда, когда жар коснулся пальцев.
Она отбросила окурок, но уже через минуту новая сигарета дымилась в ее
руке, и снова, как прежде, она, забыв о сигарете, не прикасалась к ней
губами.  Сейчас,  когда никто за нею ен наблюдал,  она уже не казалась
такой молодой и сильной. Горькая складка легла вокруг рта, и в глазах,
лучившихся недавно неистощимой энергией, была только усталость.
 Ада задумчиво смотрела в сад. Но как только на дорожке показалась
Ма,  рука Ады,  державшая сигарету, потянулась к губам, складка вокруг
рта исчезла, глаза сощурились в улыбке.
 Когда Ма,  подходя  к  веранде,  увидела  гостью,  ее  лица  тоже
претерпело  превращение:  на  нем  не  осталось   и   следа   недавней
задумчивости.  Она постаралась изобразить на лице приветливость в тоже
опустилась в кресло.
 Сумеречная полутьма   быстро   заполняла   веранду,   и  женщинам
становилось уже трудно следить за выражением лиц друг друга.
 После долгого молчания,  убедившись в том,  что,  кроме них,  тут
никого нет, мисс Ада неожиданно проговорила:
 - Перестаньте играть со мной.
 Ма почувствовала,  как струя колкого холода сбежала в пальцы, как
ослабли  колени.  "Вот  оно!  -  подумала  она.  -  Значит,  я  все же
разоблачена".
 Хотя полумрак  скрывал  лицо Ма,  ее собеседница по мелким,  едва
уловимым признакам угадала впечатление,  произведенное ее словами.  Не
вставая  с  качалки  и  подавшись  всем  корпусом  вперед,  она быстро
проговорила:
 - Мне кажется, что жизнь здесь не так уж плоха. Не правда ли?
 Это было так неожиданно:  пароль партизанского уполномоченного  в
устах  предательницы,  гоминдановской  шпионки!  Ма  не могла удержать
возгласа удивления.  Она ждала от гостьи чего угодно,  только не этого