или углем,  в зависимости от характера почвы: на темной глине - белым,
на желтом песчанике - черным.  Их очень хорошо было  видно  при  свете
электрического  фонарика  и  даже  в  мерцании простой свечи.  А самые
важные указатели были выцарапаны или выбиты  в  почве  так,  чтобы  их
можно   было  разобрать  ощупью  и  в  полной  темноте.  Но  они  были
расположены так высоко,  что Цзинь Фын не могла до них  дотянуться.  А
какой толк был в нарисованных знаках, когда у девочки не стало света?
 Цзинь Фын крепко закрыла глаза руками,  думая,  что,  может быть,
так  приучит глаза к темноте.  Но как она ни напрягала зрение,  нельзя
было различить даже собственной руки, поднесенной к самому лицу.

4

 И все же Цзинь Фын не позволила отчаянию  овладеть  ею.  Вытянула
руки и пошла.  Она уже не думала теперь,  куда поворачивать, не хотела
об этом думать.  Она знала,  что, пускаясь по подземным ходам в первый
раз,  партизаны непременно брали с собой клубок ниток. Они разматывали
нитку за собой,  чтобы иметь возможность вернуться к выходу.  Так, шаг
за шагом,  изучали они лабиринт,  делали на поворотах отметки, один за
другим  осваивали  путаные  ходы  лабиринта,  общая   длина   которого
измерялась десятками ли.
 И вот теперь Цзинь Фын предстояло разобраться в этой путанице без
всяких указателей, без спасительной нитки...
 Она была маленькая девочка,  но,  как  всегда,  когда  предстояло
какое-нибудь трудное дело,  она думала:  а как бы поступил на ее месте
настоящий партизан - "красный крот",  человек,  которого  она  считала
идеалом силы, смелости и верности долгу?
 Такой вопрос Цзинь Фын задала себе и сейчас,  когда ее  вытянутые
руки наткнулись на шершавую стену подземелья.
 Она должна была решить:  идти ли  прямо,  повернуть  направо  или
налево?  Загадка,  ставившаяся  в  сказках  почти  всех  народов перед
храбрыми воинами,  показалась ей теперь детски простой по сравнению  с
тем,  что должна была решить она, совсем маленькая девочка с косичкой,
обвязанной красной бумажкой.  Ах,  если  бы  кто-нибудь  предложил  ей
сейчас простой выбор: смерть и выполнение долга или жизнь! Всюду, куда
она ни поворачивалась,  была одна страшная черная пустота,  и  она  не
знала, куда же - прямо, направо или налево - лежит ее путь.
 Она стояла с вытянутыми  руками  и  кончиками  меленьких  пальцев
ощупывала  шершавую стену подземного хода,  словно нежная детская кожа
могла распознать круг и стрелу,  нанесенные известью или углем.  И все
силы  ее  большой  и  смелой  души  были  направлены  на то,  чтобы не
позволить отчаянию затемнить сознание,  живущее в ее  маленьком  теле,
таком слабом и таком ужасно-ужасно усталом.

 
 Глава седьмая

1