полузакрытыми глазами.  Можно было подумать,  что она стоя спит.  Но в
действительности все душевные силы маленькой связной были собраны  для
того,  чтобы не пропустить ни одного слова,  все четко запомнить и без
единой ошибки передать по назначению.
 Едва утих  голос  купца,  еще  прежде,  чем он успел спросить ее,
хорошо ли она его понимает,  Цзинь Фын молча  кивнула  головой.  И  он
понял, что ему ничего не нужно повторять.
 Видя, что Цзинь Фын замешкалась у прилавка,  он уставился в книгу
и нараспев тихо, но настойчиво произнес:
 - Девочка, вам пора уходить, пока никто не зашел в лавку.
 Цзинь Фын   закусила  губу,  чтобы  не  дать  вырваться  просьбе,
просившейся на язык:  "Не позволите ли мне немного отдохнуть?"  Словно
угадав ее колебание, купец тихонько сказал:
 - Все это нужно сделать быстро... Очень быстро!
 - Позвольте  мне  еще несколько слов...  - робко проговорила она,
поднимая на него глаза.
 В них была такая мольба, что купец молчаливым кивком дал согласие
выслушать ее, и она рассказала ему о докторе Ли.
 Закончив, она вопросительно смотрела на него, но он вместо ответа
молчаливым кивком головы указал ей на  дверь.  Тогда  она  тоже  молча
поклонилась и послушно вышла на улицу,
 Тут купец оторвался от книги и проводил девочку долгим  взглядом.
Если бы она обернулась и увидела этот взгляд,  то,  наверно,  подумала
бы, что для этого человека она самое дорогое существо на свете.
 А он подавил вздох и,  бормоча вслух те смешные пустяки,  которые
были  изображены  в  красной  книге  сложным   плетением   иероглифов,
принялся,  как прежде, водить под своим халатом длинной лапой обезьяны
с тонкими, острыми пальцами, приятно щекотавшими кожу на лопатках. При
этом  мысли  купца  были  далеки  и от иероглифов,  которые машинально
произносили его губы,  и от приятного ощущения  на  коже  лопаток.  Он
мысленно  шел  вместе  с  маленькой  девочкой-связной  по нескончаемым
сложным  подземным  галереям,  которые  знал  так  же  хорошо,  как  и
остальные  его  товарищи,  потому  что  долго  укрывался  там и не раз
выходил оттуда  на  ночные  вылазки  против  врагов,  прежде  чем  ему
приказали стать купцом. Образцы душистого мыла в красивых обложках так
и оставались лежать на прилавке,  словно купец о них вовсе забыл.  А в
руке у него таяла маленькая плиточка шоколада,  которую он приготовил,
чтобы положить в корзиночку Цзинь Фын.  Но когда он,  строго глядя  на
девочку,  объяснял  ей  задание,  ему пришло в голову,  что не следует
давать ей этот шоколад,  как бы ни хотелось доставить  удовольствие  и
поддержать силы этой маленькой разведчицы. Мало ли кто может увидеть у
нее эту плиточку, прежде чем она успеет ее съесть... А откуда у бедной
маленькой  девочки  может  быть  шоколад?  Пусть  лучше она не получит
удовольствия,  и пусть лучше она будет голодной,  чем он обречет ее на
необходимость  объяснять  полицейскому,  откуда взялся шоколад.  Пусть
лучше сам он покажется себе жестоким к одной  маленькой  девочке,  чем
плохим конспиратором для многих людей, жизнь которых зависит от него и
от нее.
 И он  еще  раз глубоко вздохнул,  подумав о том,  как тяжело быть
суровым к таким маленьким  героям  нового  Китая,  как  эта  маленькая