палочки в руку девочки и сказал:
 - Ешь, а то я рассержусь.
 - У  нас  под  землей всего больше,  чем у вас.  Зачем я буду вас
объедать?  - солгала она,  хотя ей очень хотелось есть и она знала  по
самой себе, как трудно приходится с питанием "красным кротам".
 Сторож взял  плошку  в  обе  руки  и  сделал  вид,  будто   хочет
выплеснуть  суп  тогда  она испуганно схватила палочки и быстро съела
все.
 - Теперь полезай, - сказал Чжан. - Вокруг спокойно.
 Девочка пошла в конец  огорода,  где  росли  кусты  шиповника,  и
юркнула в скрытую среди них ямку.
 Когда она вылезла из калориферной трубы в подвал под  музеем,  то
сразу  увидела,  что  старый  Хо чем-то обеспокоен.  Он делал то,  что
позволял себе  только  в  самых-самых  крайних  случаях,  когда  очень
волновался: сидя на корточках, курил крошечную медную трубочку. Хотя в
трубочке было табаку не больше,  чем на две-три затяжки,  все  же  это
было очень рискованно.  Если гоминдановцы почуют малейший запах дыма в
комнате,  куда выходит потайной лаз из шкафа, загороженного картинами,
они могут начать поиски.
 Девочка с укоризной поглядела на Хо,  как старшая  на  шалуна,  и
старик смущенно придавил тлеющий табак почерневшим пальцем.
 Хо был совсем серый и  страшный  -  еще  более  бледный,  чем  ее
командир. Ведь Хо был старик и, подобно "красным кротам", тоже жил под
землей,  но жил один.  Совершенно один,  без товарищей,  и уже  совсем
никогда не бывал наверху.
 Хотя никто не мог их услышать, Хо сказал шепотом:
 - Сейчас же идите в магазин.
 - Зачем?
 - Таков приказ.
 Девочка почувствовала, как сжались его пальцы на ее плече.
 - Сейчас же идите, это неотложное дело.
 - Хорошо, - сказала девочка как могла более твердо.
 Но ухом,  привыкшим  улавливать  малейшие  шумы  и интонации,  Хо
различил в ее ответе колебание. Она потупилась и повторила:
 - Хорошо.
 Она было  поднялась,  но  почувствовала,  что  сейчас  упадет  от
усталости.
 - Что с вами? - спросил Хо.
 - Если вы разрешите, я совсем немножко отдохну.
 Его пальцы,  не отпускавшие ее плеча,  сжались еще крепче,  и  он
сказал:
 - Дитя мое, нужно идти.
 - Да,  я  пойду,  - послушно сказала девочка,  - но позвольте мне
сказать вам о добром докторе Ли Хай-дэ.
 - Что вы хотите сказать об уважаемом докторе?
 - Он очень,  очень болен... - Девочка на миг закусила губу, чтобы
удержать  слезы,  которые  едва  не  показались  у  нее  на глазах при
воспоминании о докторе Ли. Но, собрав силы, она твердо повторила: - Он
очень болен, совсем лежит. Если его возьмут теперь полицейские, он уже
никогда, никогда не будет жить.