катающиеся и играющие ребята - дети важных чиновников, или купцов, или
генералов из армии Янь Ши-фана.  А таким,  как она,  нельзя  кататься
можно только иногда издали посмотреть на катанье других.  И то лишь до
тех пор, пока не привлечешь к себе взгляда полицейского или садовника.
Тогда  нужно  уйти  из  тени  ограды.  А еще - около этого сада всегда
толпились продавцы сластей.  Один раз в жизни, на Новый год, Цзинь Фын
довелось  попробовать  белой  липучки,  и с тех пор при взгляде на это
лакомство легкая судорога всегда сводила ей челюсти.  А тут в  корзине
каждого торговца лежали целые кучи липучек.
 Вдруг словно кто-то толкнул Цзинь Фын:  она поняла, что засыпает,
и  испуганно  разомкнула веки.  Но видение сада все еще было так ярко,
что ей не сразу удалось его отогнать.
 Она вздохнула  и  встала.  Словно и сейчас еще она чувствовала на
себе взгляд полицейского или садовника.  Даже  оглянулась.  Но  никого
поблизости не было.  Она вышла на улицу, так как ей нужно было попасть
в музей - там был пост партизан. Он помещался в подвале калорифера.
 Этот тесный поддал, со стенами, покрытыми толстым, словно бархат,
слоем копоти,  был оборудован в здании музея в конце XIX века каким-то
европейским инженером.  Им пользовались долго,  неумело и небрежно.  С
годами он стал еще  более  черным  и  душным,  чем  тогда,  когда  его
строили. В нем ведь не только не было окна, но даже ни единой отдушины
или вентиляционной трубы.
 Если проникнуть в огород за музеем, то можно войти в ямку, встать
на корточки и,  проползши шагов  двадцать  под  землей,  влезть  через
калориферное отверстие прямо в подвал.  Там горит тусклая лампочка и в
углу под старым мандаринским  панцырем  спрятан  радиоприемник.  А  на
калорифере постелен ковер.
 В подвале живет бывший сторож музея товарищ Хо.  Полиция  считает
его бежавшим к красным,  но на самом деле он остался в городе. Об этом
не знает  никто,  кроме  командиров  партизанских  отрядов,  их  самых
доверенных разведчиков и связных.
 Из калориферного подвала есть второй выход - прямо  в  музей.  Он
загорожен шкафом, у которого отодвигается задняя стенка. В шкафу лежит
всякий хлам, а снаружи к нему прислонены потемневшие полотна старинных
картин.  А чтобы картины кто-нибудь случайно не отодвинул, они прижаты
тремя тяжелыми изваяниями из мрамора.
 Теперь наверху в музее новый сторож, Чжан Пын-эр, тот, что раньше
был посыльным.  Чжан служит в музее уже восемнадцать  лет.  Теперь  он
приносит  бывшему  сторожу  Хо  пищу и наблюдает за обоими выходами из
подземелья,  чтобы гоминдановцы не могли неожиданно поймать  Хо,  если
дознаются о подвале.  Но только они, наверно, не дознаются, потому что
о нем никто, кроме Хо и Чжана, здесь не знает.
 Когда Цзинь Фын пришла на огород за музеем, сторож Чжан ел суп из
капусты.  Девочка была голодна,  и суп так хорошо пахнул,  что она  не
удержалась и втянула носом этот раздражающий аромат. Чжан увидел это и
отдал ей палочки:
 - Ешь, а я тем временем разведаю.
 Девочка с жадностью проглотила глоток теплой жидкости и  выловила
один  капустный  листик.  Когда Чжан вернулся,  палочки лежали поперек
плошки и супа в ней было столько же,  сколько  прежде.  Сторож  вложил