деньги правлению в пятницу утром,  артельщики успеют  сдать  деньги  в
банк - и дело сорвется. Встала новая, непредвиденная и трудная задача:
помешать приезжим купцам произвести расчет в пятницу утром.
 В сквере  Христа-Спасителя состоялось экстренное совещание.  Было
решено:  призвать все силы "министерства  иностранных  дел",  то  есть
Вершинина   и  Грабовского.  Сообщники  поручили  им  познакомиться  с
приезжими и нынче же вечером,  не  щадя  ни  денег,  ни  своих  голов,
организовать  такой  кутеж,  чтобы саратовские купцы и думать не могли
встать спозаранку.
 Было установлено   наблюдение   за   купцами,  остановившимися  в
Лоскутной.  Вершинин и Грабовский начали  с  трактира,  где  саратовцы
собирались поужинать. Кончилось дело Стрельной. К утру только половина
гостей очутилась в своих постелях,  остальные  собрались  в  Лоскутную
лишь  к  полудню  и еще не меньше часу пили огуречный рассол и содовую
воду.
 Дело было сделано.  Покупатели явились в правление только к концу
дня,  когда выбитый из привычной колеи вице-директор уже с нетерпением
поглядывал на часы, торопясь к завтраку. Такое усердие сообщников едва
не сорвало плана Паршина.  Он подумывал уже о том,  что из-за задержки
директора не сумеет укрыться в его кабинете. Но он не любил отступать.
И   когда   последний   служащий   покинул   правление,   в   кабинете
вице-директора  за  большим  кожаным  диваном лежал Паршин.  Он боялся
шевельнуться,  чтобы не звякнули рассованные под пиджаком и  в  брюках
орудия взлома.  Лежать пришлось до темноты. Все тело ныло, но он лежал
и лишь после того,  как сумерки  окутали  большой  кабинет,  переменил
положение, сел. Дав телу отойти, вылез из-за дивана.
 Царила тишина.
 Мерным позваниванием огромные часы отмечали удары маятника. Чтобы
они не мешали прислушиваться,  Паршин остановил их.  Прошло без малого
пять часов, как он был в кабинете.
 Для спокойствия он подошел к двери и повернул в ней ключ.  Теперь
он  чувствовал  себя  как дома.  Даже не понадобилось снимать ботинки:
толстый ковер совершенно заглушал шаги.  Паршин расположился  было  за
большим письменным столом и стал распаковывать ужин,  но передумал: он
не любил беспорядка и  пустого  озорства.  Перенеся  ужин  на  боковой
круглый столик с сигарами, он поел, закурил директорскую сигару. Когда
затекшие руки и ноги отошли,  он проверил инструмент, свечу, с которой
всегда  работал,  и  направился  к  двери.  Долго  стоял  возле  нее и
прислушивался.  Наконец  нажал  ручку...  Дверь  отворилась  бесшумно.
Паршин  вышел  в  коридор.  Теперь его ботинки торчали из карманов,  в
руках  он  нес  директорский  графин  с  водой.   Несколько   широких,
скользящих  шагов,  и  Паршин  был  у  двери счетоводства.  Он вошел и
поворотом отмычки заперся изнутри.
 Когда Паршин  закончил  возню  с прорезанием перегородки и присел
отдохнуть, в соседней комнате часы пробили десять. Времени терять было
нельзя. Он пролез в кассу и зажег свечу. У стены высились два огромных
темно-зеленых стальных шкафа. Паршин выгрузил инструмент, опустился на
колени  и  внимательно осмотрел ролики под шкафами,  чтобы убедиться в
том,  что при отодвигании их он ни за что не заденет. Отодвигать нужно
было самый большой новый сейф, в нем были деньги.