"Славянский базар"

 В полутемном "кабинетском" коридоре "Славянского  базара"  царила
тишина.  Толстая  плюшевая  дорожка окончательно скрадывала и без того
неслышные шаги половых,  ходивших в штиблетах на мягких  подошвах  без
каблуков.  Да  к  тому  же  и  время завтраков - наиболее оживленное в
"Славянском  базаре"   -   прошло.   Зал   почти   опустел,   кабинеты
освобождались  один  за  другим.  И лишь в одном из больших кабинетов,
обставленном алой атласной  мебелью  с  золотом  и  обильно  увешанном
зеркалами,  лакеи только еще заканчивали сервировку.  Их движения были
ловки и точны.  О скатерть, до того белую и до того наутюженную, что в
нее можно было глядеться, как в зеркало, ломался свет люстры. Лучи его
ударяли  в  хрусталь  и  дробились  на  тысячу  тонких  стрел,  словно
отбрасываемых девственным снегом.
 В стороне,  подрагивая коленками и глядя на лаковые  носки  своих
щегольских   ботинок   на   пуговках,  расхаживал  Грабовский.  В  его
обязанность,  как  младшего,  входило  являться  первым  и  заказывать
кабинет  для  встречи  шайки.  Вершинин  и Горин пришли следом,  почти
одновременно. Не было только Паршина.
 - Пожалуй,  можно  и  заказывать,  - сказал Грабовский,  но Горин
сердито махнул на него:
 - Ну,  ну,  знаем  мы  тебя!  Без  порток уйдем.  Пускай уж Федор
Иванович, у него это дешевле выходит.
 Действительно, Вершинин  умел с блеском заказать обед,  не вгоняя
его в несусветную сумму.  Он  поудобней  уселся  в  кресле,  движением
пальца  подозвал старого полового и сложил руки на животе,  предвкушая
обильную и вкусную еду. Он не любил тратить деньги, но поесть любил.
 - Хвастайся, господин министр, - приказал он.
 Половой -  старик  с  подусниками,  делавшими  его   похожим   на
Горемыкина, - принялся не спеша докладывать.
 Вершинин слушал, переспрашивал и вдумчиво составлял меню.
 Пальцы Горина,  по мере того как он слушал, все крепче сжимались,
и наконец, не выдержав, он недовольно прогнусавил:
 - Может, хватит? И так в трубу пустите.
 Вершинин не успел  ответить.  Дверь  кабинета  отворилась,  и  на
пороге показался Паршин. Он окинул всех внимательным взглядом.
 - Честной компании!
 Грабовский громко щелкнул каблуками и пробурчал:
 - Здравия желаю!
 Вершинин сделал  ручкой.  Горин  же,  глядя  исподлобья,  молча и
отрывисто кивнул головой.
 Заказы были   закончены,  блюда  появились  на  столе.  Сообщники
уселись.
 Разговор велся с виду самый незначительный. Только изредка, когда
заговаривал Паршин, все становились внимательны. Но и слова Паршина не
содержали  ничего такого,  за что сыскная полиция сказала бы "спасибо"
прислушивающимся половым.
 Секрет конспирации  был  прост:  единственное,  что между другими
разговорами узнал у каждого из сообщников  Паршин,  -  готовы  ли  они
принять  участие  в крупной сделке с Шуйской мануфактурой.  Речь шла о