жребий в аду выпадает тем нечестивым, которые зовутся "деитти": это люди,
которые, отвергая свидетельство Будды, исповедуют еретическое учение, что
все живые существа берут свое начало в материнском теле и в смерти обретают
свой конец".

Кто видит в своем существовании простую случайность, тот, конечно, должен
бояться, что он со смертью потеряет его. Напротив, кто хотя бы в самых
общих чертах усматривает, что его бытие зиждется на какой-то изначальной
необходимости, - тот не поверит, чтобы последняя, создавшая столько дивного
на свете, была ограничена столь коротким промежутком времени: нет, он будет
убежден, что она действует во все времена. Познает же свое бытие как
необходимое тот, кто сообразит, что до настоящего момента, в котором он
существует, протекло уже бесконечное время, а с ним и целая бесконечность
изменений, - и он, несмотря на это, все же остается в живых: другими
словами, вся возможность всех состояний уже исчерпалась, но не могла
уничтожить его существование. Если бы он мог когда-нибудь не быть, то его
не было бы уже теперь. Ибо бесконечность времени, уже протекшего, вместе с
исчерпанной в нем возможностью его событий, ручается за то, что все, что
существует, существует по необходимости. Поэтому всякий должен понимать
себя как существо необходимое, т.е. такое, из правильной и исчерпывающей
дефиниции которого, если бы только иметь ее, вытекало бы его бытие. В этом
порядке мыслей действительно заключается единственно-имманентный, т.е. не
покидающий эмпирической почвы, аргумент в пользу неразрушимости нашего
истинного существа. В самом деле, именно последнему должно быть присуще
бытие, так как оно, бытие, оказывается независимым от всех состояний, какие
только могут возникнуть в силу причинного сочетания: ведь последние уже
сделали свое дело, и тем не менее наше существование осталось так же
непоколебимо для них, как непоколебим солнечный луч для урагана, который он
пронизывает. Если бы время могло собственными силами привести нас к
благополучному состоянию, то мы давно бы уже достигли его: ибо позади нас
лежит бесконечное время. Но и с другой стороны: если бы оно могло привести
нас к гибели, то нас давно бы уже не было на свете. Из того, что мы теперь
существуем, следует, по зрелому обсуждению, то, что мы должны существовать
во всякое время. Ибо мы сами - то существо, которое восприняло в себя
время, для того чтобы - заполнить его пустоту: оттого мы и наполняем собою
все время, настоящее, прошедшее, будущее, - в одинаковой мере, и для нас
так же невозможно выпасть из бытия, как и из пространства. В сущности,
немыслимо, чтобы то, что в какой-нибудь данный момент обладает полнотою
реальных сил, когда-либо превратилось в ничто и затем, в течение
бесконечного времени, больше не существовало. Отсюда - христианское учение
о возрождении всех вещей, отсюда - учение индусов о все новом и новом
творчестве мира Брахмой, отсюда - аналогичные догматы греческих философов.
Великая тайна нашего бытия и небытия, для разгадки которой и придуманы были
эти и все родственные им догматы, в конечном счете зиждется на том, что то
самое, что объективно составляет бесконечный ряд времени, субъективно есть
точка, неделимое, вечное настоящее: но кто поймет это? Лучше всего выяснил
это Кант в своем бессмертном учении об идеальности времени и о всеединой
реальности вещи в себе. Ибо из этого учения следует, что
истинно-существенная сторона вещей, человека, мира неизменно пребывает,
незыблемая и твердая, в "здесь-теперь" и что смена явлений и событий