Так все живет лишь одно мгновение и спешит навстречу смерти. Растение и
насекомое умирают вместе с летом, животное и человек существуют недолго, -
смерть косит неустанно. И тем не менее, словно бы участь мира была иная, -
в каждую минуту все находится на своем месте, все налицо, как будто бы
ничего не умирало и не умирает. Каждый миг зеленеет и цветет растение,
жужжит насекомое, сияют молодостью человек и животное, и каждое лето опять
перед нами черешни, которые мы уже едали тысячу раз. И народы продолжают
существовать как бессмертные индивидуумы, хотя порою они и меняют свои
имена; даже все их дела, стремления и страдания всегда одни и те же,
несмотря на то что история и делает вид, будто она всякий раз повествует
нечто другое: на самом деле история, это - калейдоскоп, который при каждом
повороте дает новую конфигурацию, хотя, в сущности, перед глазами у нас
всегда проходит одно и то же. Таким образом, ничто не вторгается в наше
сознание с такой неодолимой силой, как мысль, что возникновение и
уничтожение не затрагивает действительной сущности вещей, что последняя для
них недоступна, т.е. нетленна, и что поэтому все, водящее жизни,
действительно и продолжает жить без конца. И вот почему в каждый данный
момент сполна находятся налицо все породы животных, от мухи и до слона. Они
возобновлялись уже тысячи раз и при этом остались те же. Они не знают о
других, себе подобных существах, которые жили до них, которые будут жить
после них; то, что существует всегда, это - род, и в сознании его
нетленности и своего тожества с ним спокойно живут индивидуумы. Воля к
жизни являет себя в бесконечном настоящем, ибо последнее - форма жизни
рода, который поэтому никогда не стареет, а пребывает в вечной юности.
Смерть для него - то же, что сон для индивидуума или что для глаз мигание,
по отсутствию которого узнают индусских богов, когда они появляются в
человеческом облике. Как с наступлением ночи мир исчезает, но при этом ни
на одно мгновение не перестает существовать, так смерть на вид уносит людей
и животных, - но при этом столь же незыблемо остается их действительное
существо. А теперь представьте себе эту смену рождения и смерти в
бесконечно-быстром круговороте, - и вы увидите пред собой устойчивую
объективацию воли, неизменные идеи существ, непоколебимые как ; радуга над
водопадом. Это - бессмертие во времени. Благодаря ему, вопреки тысячелетиям
смерти и тления, еще ничего не погибло, ни один атом материи и, еще того
меньше, ни одна доля той внутренней сущности, которая является нам в
качестве природы. Поэтому в каждое мгновение нам можно радостно
воскликнуть: "на зло времени, смерти и тлению мы все еще вместе живем!"
Разве не следовало бы исключить отсюда того, кто хоть раз от всей души
сказал об этой игре: "я больше не хочу". Но здесь еще не место толковать об
этом.

Зато надлежит здесь обратить внимание на то, что муки рождения и горечь
смерти представляют собою два неизменных условия, при которых воля к жизни
пребывает в своей объективации, - т.е. благодаря которым наше внутреннее
существо, возвышаясь над потоком времени и смертью поколений, вкушает
беспрерывное настоящее и наслаждается плодами утверждения воли к жизни. Это
аналогично тому, что бодрствовать днем мы в состоянии только при том
условии, чтобы каждую ночь проводить во сне, и это представляет собою
комментарий, какой дает нам природа к уразумению трудной загадки жизни и
смерти. Субстрат, наполненность, полнота или содержание настоящего,