большинство из них, думая найти себе покой в объятиях смерти, заботливо
пристраивают удобный уголок для своего яйца, чтобы впоследствии выйти из
него обновленными, - посмотрите на это, и вы убедитесь, что и здесь природа
вещает свое великое учение о бессмертии, - учение, которое должно показать
нам, что между сном и смертью нет радикального различия, что смерть столь
же безопасна для бытия, как и сон. Заботливость, с какою насекомое
устраивает ячейку или ямочку, или гнездышко, кладет туда свое яйцо, вместе
с кормом для личинки, которая появится оттуда будущей весною, а затем
спокойно умирает, - эта заботливость совершенно подобна той, с какою
человек ввечеру приготовляет себе платье и завтрак для следующего утра, а
затем спокойно идет спать; этого совершенно не могло бы быть, если бы
насекомое, которое умирает осенью, не было, само по себе, в своем
действительном существе, столь же тождественно с насекомым, которое родится
весною, как человек, идущий спать, тождествен с человеком, который встанет
по утру.

Если, руководствуясь этими соображениями, мы вернемся к самим себе и к
нашему человеческому роду и устремим свои взоры вперед, в отдаленное
будущее; если мы попытаемся вообразить себе грядущее поколение в чуждой
оболочке их обычаев и одежд и вдруг спросим себя: откуда же придут все эти
существа? где они теперь? где то обильное лоно чреватого мирами "ничто",
которое пока еще скрывает их в себе, эти грядущие поколения? - то на
подобные вопросы не последует ли из улыбающихся уст такой правдивый ответ:
"где эти существа? да где же иначе, как не там, где только и было и всегда
будет реальное, в настоящем и его содержании, - т.е. в тебе, ослепленный
вопрошатель? В этом неведении собственного существа ты подобен листу на
дереве, который осенью, увядая и опадая, сетует на свою гибель и не хочет
искать утешения в надежде на свежую зелень, которая весною оденет дерево:
нет, он ропщет и вопиет: "Это буду уже не я это будут совсем другие
листья!" О, глупый лист! Куда же ты думаешь уйти? И откуда могут явиться
другие листья? Где то ничто, пасти которого ты боишься? Познай же твое
собственное существо: ведь это именно оно столь исполнено жажда бытия, -
познай его во внутренней, таинственной, зиждительной силе дерева, которая,
будучи едина и тожественна во всех поколениях листьев, никогда не бывает
доступна возникновению и гибели. Но ведь:

                "Листьям древесным подобны сыны человеков".

Заснет ли та муха, которая теперь жужжит надо мною, ввечеру, а утром снова
будет жужжать, или же она вечером умрет и весною зажужжит другая муха,
возникшая из ее яйца, - это, в сущности, одно и то же, поэтому и наше
знание, которое представляет себе эти два явления совершенно различными, -
не безусловно, а относительно, это - знание явления, а не вещи в себе. Муха
возвратится поутру, муха возвратится весной, - чем отличается для нее зима
от ночи? В "Физиологии" Бурдаха (т. I, ї 275) мы читаем: "до десяти часов
утра еще не видать ни одной "перкарии эфемера" (инфузории), - а в
двенадцать часов ими кишит уже вся вода. Вечером они умирают, а на
следующее утро являются другие. Это наблюдал Ницше в течение шести дней
подряд".