загрузка...

Новая Электронная библиотека - newlibrary.ru

Всего: 19850 файлов, 8117 авторов.








Все книги на данном сайте, являются собственностью уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая книгу, Вы обязуетесь в течении суток ее удалить.

Поиск:
БИБЛИОТЕКА / ЛИТЕРАТУРА / ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ /
Шишков Вячеслав / Странники

Скачать книгу
Вся книга на одной странице (значительно увеличивает продолжительность загрузки)
Всего страниц: 113
Размер файла: 466 Кб
«« « 2   3   4   5   6   7   8   9   10  11   12   13   14   15   16   17   18   19   20  » »»


     - А чего ты это?
     - Много пил, марафету нюхал. Ополоумел, - сказал парень и прихлопнул сидевшую на голом черепе муху. - День пьем, два пьем, три пьем. Стало меня что-то толкать под руку: "Сбрей усы, сбрей усы". Я усы сбрил.
     А потом толкает: "Удавись, удавись". Я повесился в роще. Сняли. После того вскорости и зарезал.
     - Поди страшно давиться-то?
     - Нет, только нечем дышать и голова умирает. Сучка, глядя на хозяина, умильно улыбалась.
     - Хрящик! - погладил ее хозяин и выразительно показал ей на свои босые ноги.
     Хрящик тявкнул, осмотрелся и, виляя хвостиком, побежал к костру, где спали, сбившись в клубок, трое оборванцев. Вмиг сорвав зубами старую калошу с ноги храпящего отрепыша, сучка приволокла добычу хозяину, положила ее и села по-собачьи. Филька схватился за бока, захохотал. Мишка Сбрей-усы подмигнул, погрозил ему пальцем и, постукивая себя ладонью по лбу, сказал собачонке:
     - Хрящик, шапо!
     Сучка тявкнула и весело подбежала к кучке игравшей в карты шатии. Филька разинул рот и навострил глаза. Сучка два раза обежала игроков, бельмасто приглядываясь к ним, потом, привстав на дыбки, тишайше оперлась передними лапками о спину Кольки Черта, вытянула шею и, мотнув носом вверх, сдернула с него шапку.
     - Хрящик! - крикнул Колька Черт и хватил кулаком по пустому месту: сучка, как бы заметая следы, сначала скрылась за баржей, затем, минуты через две, вылезла из кустов и, волоча шапку по земле, подала ее хозяину.
     Мишка Сбрей-усы величественно набекренил шапку, а сучке швырнул огрызок сахару. Подбежавший Колька Черт бросил Мишке три копейки, взял шапку, а сучку лягнул ногой. Сучка перевернулась вверх лапками, заулыбалась, егозя культяпым хвостиком. Шарик сидел набитым дураком, с обидой посматривая, как Филька ласкает этого паршивого урода - собачонку. Да не будь он Шарик, ежели вгорячах не разорвет ее, - черт с ней, что она сучка! Шарик лег и, вздохнув, положил морду на
     лапы.
     - Хрящик мне в деле помогает, - сказал Мишка Сбрей-усы. - С ним не пропадешь. Булками, колбасой я всегда обеспечен. Уворует - и ко мне. Сучка довольно грамотная.
     - Сам учил?
     - Нет, ты!
     Меж тем солнце подходило к полдню. Филька Поводырь сидел у баржи, хотел поговорить с Майским Цветком, но отложил до вечера и, позевывая, направился к реке. В кустах, возле маленькой лужи, он встретил девчонку с коротенькой косичкой и двух мальчиков. Каждый из них занимался своим делом. Бесштанный белобрысый мальчик усердно втыкал на берегу лужи елочки, ветки и цветочки. Из воды торчал остряком камень. На верхушке камня стояла сделанная из спичечной коробки избушка.
     - Это - море. Это - Крым, - сказал малыш подошедшему Фильке. - А это - скала Дива, а это - дом, В нем я живу, - Малыш поднял на Фильку испытующе настороженный взгляд, как бы ожидая со стороны старшего товарища обидного опровержения его мечты, нахмурился и засопел.
     - А ты был в Крыму? - спросил Филька.
     - Был. Я на своем веку двадцать разов туда винтил. Филька, чтоб не обидеть малыша, быстро отвернулся и фыркнул в горсть.
     - А это вот - деревня, - громко оказала девочка с косичкой, очевидно, желая обратить на себя внимание Фильки. Ей было лет пять-шесть. Филька подошел к ней и нагнулся, всматриваясь в ее работу.
     - Какая ж это деревня?
     - Петухово эта деревня называется. Я из этой деревни. Тятя помер, и мамка померла, и тетеньки все померли, и бабушки, и дедушки. Все померли, только я не померла. Я еще не умею помирать: я маленькая. А у нас голод был, в Петуховой-то. Кто с голоду, кого болезнь задавила, хворь. А меня не задавила. Я не умею задавлять: я маленькая.
     - Как же сюда-то попала?
     - Я-то? Я на пароходе приплыла. Сначала на машине везли задаром, а тут на пароходе. А я в этом месте вышла да погулять пошла по песочку. А пароход ушел. Меня не досчитались, я маленькая потому что. Как ушел пароход, я пошла в город, в церковь. А тут баржа, гляжу. Ну, меня и пустили. А ты кто?
     Филька ответил. Девчонка посмотрела на него и сказала:
     - Я в монастырь уйду. Вон с тем мальчиком... Вон-вон-вон, который погост делает с могилкой. Он с чужими не говорит, он с тобой не станет говорить, он со мной только говорит. "Вот пойдем, говорит, Лизка, в монастырь..." Это я - Лизка-то. "Пойдем, говорит, Лизка, в монастырь: я в монахи, а ты в монашенки..." Его Петькой звать, Петушком. А я курочка. Он хороший. Он мой братишка.
     Девчонка с косичкой говорила торопливо, задыхаясь и утирая рукой набегавшие на губы слюни. Лицо у нее ласковое, приятное, детски нежное, но в голубых глазах отблески большой человеческой печали.
     Филька заметил это.
     - Ты не тоскуй, не думай ни о чем. Живи, - сказал он.
     - Я не думаю. Нас завтра в детский дом уведут. Дизинтёр такой есть под баржей, парень. Ну, так он. Он мне конфетку другой раз дает. Он с понятием. Жалеет меня. Другой раз сказки сказывает.
     Филька почувствовал, что с сердца девочки, как с колдовского клубка, разматывается нить недавних переживаний его собственного детства и незаметно тянется к Филькиному сердцу. Девочка вздохнула. Вздохнул и Филька. Девочка вложила в рот палец и задумчиво поглядела вдаль. А там, вдали, плывут воспоминания, встают сбивчивым видением погибшие родные и знакомый лес, и поля, и нивы, наполненные пеньем птиц. Девочка вдруг улыбнулась и, указав Фильке на вторкнутые в песок веточки, сказала:
     - Это вот лес... Наш лес, петуховский. А это вот дятел сидит на дереве. Я его из тряпочки сделала. Он живой. Вот я будто бы гуляю по лесам, по полям, с дятлом разговариваю. Он самый живой. Тогда мне хорошо: не тоскую, не плачу. А вот в ту ночь плачила, шибко плачила. Скушна-а-а.
     Филька замигал, отвернулся и пошел от девочки к брату ее, Петьке, Петушку.
     - Здравствуй, Петя, - сказал он. - Ты что тут делаешь?
     Белоголовый мальчик в розовой грязной рубашонке не поднял головы и не ответил. Стоя на коленках, он делал из прутьев замкнутую изгородь. Внутри изгороди - маленькие бугорки, на каждом - из белых щепок крестик. В середине бугорок был побольше, он обложен травой и поблекшими цветами; крестик на нем был тоже побольше, понарядней, чем на прочих бугорках.
     Филька погладил малыша по голове и ласково переспросил его:
     - Что же это, Петенька, ты делаешь-то? А? Малыш запыхтел и, пуская носом пузыри, раздельно протянул хриплым баском:
     - По-го-о-ст.
     - А что же на погосте-то?
     - Мо-ги-лы-ы...
     Филька пробовал поддержать разговор, но нелюдимый Петька не отзывался. Девочка с косичкой крикнула издали:
     - Он больше ничего не умеет!.. Только погост. Это наш погост, петуховский. Ему четыре года пошло. А раньше три было, Петьке-то...
     Петька поднял голову, нахмурил брови и по-сердитому посмотрел. И Филька - не умом, а сердцем - сразу разгадал этот угрюмый, протестующий взгляд Петьки. Да, да, так оно и есть. Петька, конечно, мог бы много кое-чего налепить из песка, из камешков, веток и цветов, но он не хочет, не будет ничего лепить, кроме погоста и могил.
     Петька тоже угадал сердцем, что Филька вполне понимает его, вот девчонка не может понять, а Филька взял да и понял. Петька посмотрел в упор в простодушное лицо Фильки, отвел глаза и опять посмотрел. Филька сплел из травы маленький венок, надел на крестик могилы, что побольше. Сомкнутые брови Петьки распрямились, он быстро, торопливо задышал, заерзал, как бы готовясь к длинному разговору, и сказал:
     - Потому что мой тятька помер, потому что моя мамка померла-а-а... Вот они тут, в могилке. Ты не трогай, не зори. А то я укушу-у-у...
     - Я не буду разорять, - сказал Филька. - Зачем мне? У меня тоже родители померли.
     - Это наплевать, - ответил Петька. - Мои лучше были. Я кажинный раз прихожу сюда, на могилки-то, молюсь.
     - Как же ты молишься?
     Петька заморгал воспаленными больными глазами, потер их грязным кулаком и прошептал:
     - Никак.
«« « 2   3   4   5   6   7   8   9   10  11   12   13   14   15   16   17   18   19   20  » »»

Новая электронная библиотека newlibrary.ru info[dog]newlibrary.ru