На пороге гостиной материализовалась домработница Нюся - сутулое существо
без  определенного  пола  и  возраста,  одетое  в  широкие  хлопчатобумажные
шаровары, розовую блузку с пышными оборками на впалой груди  и  подпоясанное
накрахмаленным передником. На ногах у Нюси были розовые тапочки с помпонами,
на голове - розовая косынка.
   Нюся  обладала  удивительным  свойством  -  она  была   везде   и   нигде
одновременно: никогда не путалась под  ногами,  но  стоило  только  крикнуть
"Нюся, ты где?";, бодро отзывалась из-за спины "я тута";.
   Совершенно не помню тот момент, когда она появилась  в  доме  Приваловых.
Иногда мне кажется, что Нюся была здесь всегда - как время, как материя, как
пыль.
   - Пожалуйста, - попросила я, - Принеси ситро детям, а мне... ну ты знаешь
чего... из дядиного бара.
   Детям - ничего себе сказанула! Формально я старше  этих  детишек  лет  на
шесть-семь, не больше. Да они меня на куски разорвут!  Или...  что  там  они
сделали с Павликом?..
   Но Грета и бровью не повела, а Макс ласково огрел по плечу. Уф,  кажется,
пронесло. Но впредь надо быть осмотрительнее и не молоть языком что попало.
   Нюся одобрительно кивнула и растворилась в синем сумраке.
   - Итак, солнцы мои, - я улыбнулась самой  лучезарной  улыбкой,  на  какую
была способна, - Вашу маман я уложила баиньки. Теперь  мы  можем  поговорить
спокойно. Идет? Ты, Макс, пересядь, пожалуйста, на диван.
   Я должна видеть вас обоих, - когда Макс послушно осел в подушки, я смогла
продолжить, - Так уж случилось, что Павлик, не к ночи  будь  помянут,  -  не
только ваш кузен, но и мой.  Это  -  чудовищное  недоразумение,  с  которым,
однако, мне постоянно приходится считаться. Поэтому я имею право знать: что?
здесь? произошло???
   В комнате повисло молчание.
   Грета невозмутимо прикуривала  очередную  сигарету.  Макс  дергал  острым
кадыком и смотрел на меня просветленными глазами блаженного Августина.
   - Колитесь, родные мои! - подбодрила я, - Может, ты начнешь, Грета? - я в
упор посмотрела на голубоглазую кузину.
   - Я бы начала, - ответила та, делая затяжку и выпуская дым  через  тонкие
ноздри, - Только не знаю - с чего...
   - А ты попробуй с начала, может, получится.
   В комнату вошла Нюся и поставила на карточный стол канделябр и поднос, на
котором стояли фужеры с  пузырящейся  водой,  хрустальный  графин,  одинокая
рюмка и плоское керамическое блюдо с закуской.
   Внезапно у меня  закружилась  голова:  на  нежно-зеленых  листьях  салата
лежали тонкие кольца лимона, горка янтарной икры,  горка  квашеной  капусты,
бледно-розовые ломтики домашней буженины, малосольные пупырчатые огурчики  и
влажные веточки укропа. Обалдеть.
   Я вспомнила, что в последний раз ела ранним утром. И тут стыд и отчаяние,
отчаяние и стыд железными кольцами скрутили грудную клетку и обожгли горло.
   - Нюся! Сем Семыч!
   И как я, дурья башка, могла забыть  про  кота?  Он  мне  это  обязательно
припомнит. Он все припоминает, когда подходит срок.
   - Да я давно его покормила, не  переживай,  -  просто  ответила  Нюся.  Я
сорвалась с места, кинулась к ней, ненароком задев бедром  легкое  кресло  и