которых  -  особым  образом  упорядочить  дыхание  и   очистить   нервы   от
нежелательных  примесей,  осадок,  оставленный  дурацким  сном,  растворился
вчистую. Я бодро спустилась на кухню, ощущая приятное  покалывание  во  всем
теле и необычайную легкость. Это благотворный  прилив  могущественных  токов
праны. Я на пути к совершенству.
   - Привет!
   - Не спится? - удивилась Нюся, - Вчера на тебе лица не  было  -  худущая,
бледнущая, - запричитала домоправительница,  как  уважительно  называл  Нюсю
дядя Генрих. Она принялась выставлять на  стол  обильный  завтрак  -  желтую
вареную картошку, посыпанную зеленью, прожаренные до цвета  кофе  с  молоком
куски сала, яйца,  фаршированные  лисичками  с  луком,  гренки  с  хрустящей
корочкой, мед, яблочный сок и горячий кофе.  Н-да,  Нюсины  представлении  о
завтраке весьма своеобразны. Весьма.
   - Хочу, пока все спят, сходить на кладбище, - объяснила я  и  закинула  в
рот половинку яйца.
   Чистая правда. Мне совсем не улыбалось тащить за собой буйное  семейство,
которое непременно потащилось бы, заикнись я  о  кладбище.  А  мне  хотелось
тишины, покоя и уединения.
   Нюся вдруг хлюпнула носом и вытерла глаза белоснежным фартуком.
   - Хозяин ждал тебя, я знаю. Кто скажет, помер и все, -  не  верь,  -  она
понизила голос до шепота.
   - Нюся, - я напомнила  себе,  что  йог  воздержан  в  еде,  и  решительно
отодвинула тарелку с гренками.
   Надеюсь, этот подвиг мне зачтется, когда придет срок, - О чем ты говоришь
и почему шепотом?
   Она обтерла  табуретку  длинным  подолом,  присела  на  самый  краешек  и
наклонилась ко мне:
   - Они все сидели в  гостиной.  Максим  вслух  читал  книгу,  а  хозяин  с
хозяйкой и Гретой раскладывали казлы. (Пазлы, - перевела  я.)  Вдруг  хозяин
налился краской и упал. А я была в чулане. Слышу - Лизавета  кричит:  "Нюся!
Нюся";. Ну, думаю, опять блажь нашла. А она: "Воду неси, капли, скорее!";  Я
собрала, что она велела, вхожу в гостиную - никого. Слышу - за стеной  хрип.
Вошла в кабинет и вижу - хозяин помирать собрался. Я к  нему,  -  она  часто
заморгала, сдерживая слезы, кончик ее остренького носа покраснел. Мне  стало
неловко. Нюся заботится о нас, а мы... Свиньи неблагодарные -  вот  кто  мы.
Увлеклись собственными переживаниями и не замечаем, что Нюся горюет.  А  мы:
"Принеси то, убери это";. Будто Нюся каменная. Тьфу ты, свиньи и есть.
   Я коснулась маленькой руки, покрытой пигментными пятнами, и погладила ее.
Нюся заплакала - тяжело,  молча,  как  плачут  старые  люди,  у  которых  не
осталось ни  одной,  даже  самой  захудалой  иллюзии.  Я  молчала.  Что  тут
скажешь?
   - Я подошла к хозяину, - продолжила она через  некоторое  время,  вытирая
слезы все тем же фартуком, - А он лежит колодой. Я  наливаю  капли,  а  сама
вижу: он рот открывает - хочет сказать, да видно, язык не слушает. И смотрит
в бок, словно показывает. Ну я и посмотрела, куда он показывал.
   - И что? Куда он смотрел? - заинтересовалась я.
   - На бюро. Аккурат на твою собаку.
   - На ту фарфоровую фигурку, которую я ему подарила?
   - На нее, - закивала Нюся.
   Я задумалась. Мы с дядей часто ссорились, особенно в последнее время.  Он