политикой" парламента. Разумеется, это было  на  руку  всем  приближенным  к
трону, презиравшим народ. Там и сям составлялись группы  дворян,  которые  с
едва скрываемым ликованием поздравляли друг друга с  мелькавшей  перед  ними
радужкой надеждой на прекрасное для них будущее.  Эта  надежда  рисовала  им
возможность по-прежнему продолжать расхищение народного  достояния:  вводить
новые налоги, делать займы для "секретных"  нужд,  торговать  монополиями  и
вообще всячески обогащаться за счет народа.
   Но вдруг среди этой безмятежной радости разразился оглушительный громовой
удар с безоблачного неба, ввергший их в ужас и смятение.  Этот  удар  принял
облик человека, облаченного в официальный наряд представителя палаты лордов,
который скорее требовал, чем просил себе аудиенции у короля. И король не мог
отказать ему.
   Введенный в аудиенц-зал, куда поспешил  и  король,  этот  человек  вручил
Карлу документ, при чтении которого король побледнел  и  задрожал.  Документ
оказался только что  подписанным  обеими  палатами  приговором,  объявлявшим
виновным в государственной измене Томаса Уентворта, графа Страффорда.
   Вернувшись в сад, король сообщил  своим  приближенным  о  доложенном  ему
постановлении  парламента.  Менее  всех  был  поражен  этим  известием   сам
Страффорд. Погрязший в грехах, этот человек был одарен редким мужеством и до
последней минуты своей жизни, даже когда положил на плаху голову,  не  менял
своей гордой величавой осанки. Этой минуты  ему  недолго  оставалось  ждать:
малодушный монарх так же хладнокровно подписал его  смертный  приговор,  как
простое заемное обязательство.
   Более всех ужаснулся парламентскому постановлению  архиепископ  Лод.  Для
него окончательно был испорчен вечер в королевском саду. Его кроткая  улыбка
и медоточивая речь сразу улетучились.  Бледный  и  хмурый  бродил  он  между
придворными,  словно  парламентское  постановление  принесло  осуждение  ему
самому. Впрочем, дурное  предчувствие  того,  что  теперь  кончились  и  его
счастливые дни, не обмануло этого развращенного представителя церкви.
   Достойный парламент умел не  только  обвинять,  но  и  сурово  наказывать
обманщиков народа; он умел поддерживать свое  достоинство  и  честь,  что  и
доказал  в  том,  например,  случае,  когда  король,  подстрекаемый  колкими
насмешками жены, явился в парламент  в  сопровождении  целой  толпы  забияк.
Однако это вторжение, сделанное с  намерением  арестовать  самых  выдающихся
английских патриотов, не имело  успеха.  Не  видя  на  всех  скамьях  палаты
ничего, кроме голов в шляпах и грозно нахмуренных лиц  и  не  слыша  ничего,
кроме единодушного  крика:  "Долой  привилегии!"  -  король,  подавленный  и
сокрушенный, поспешил удалиться вместе со своими спутниками.

Глава I
ССОРА

   - Кто не республиканец, тот должен обладать глупой головой  или  недобрым
сердцем.
   Слова эти были произнесены всадником, которому на вид было лет  тридцать,
с красивым и благородным, но очень загорелым и обветренным лицом, с черными,
слегка посеребренными сединой волосами и орлиным взглядом. Он был в  гладкой
серой суконной куртке с широким  отложным  кружевным  воротником,  в  черной
поярковой шляпе с высокой тульей  и  небрежно  воткнутым  спереди  петушиным
пером и в высоких сапогах из буйволовой кожи. Сбоку у него висела  шпага.  В