сердца кровь музыкой звучала у меня в  ушах  и  заставляла  громко  стонать.
Однако ее сердце затихало чересчур быстро.  Она  умирала,  но  усилием  воли
заставляла себя бороться со смертью. Наконец я с трудом оторвался, оттолкнул
ее от себя и замер, все еще сжимая ее в объятиях.
   Я едва не терял сознание. Я жаждал вновь ощутить  жар  ее  тела.  Стоя  с
горящими глазами и полуоткрытым ртом, я старался держать ее как можно дальше
от себя. Во мне боролись два существа, одно из которых хотело уничтожить  ее
окончательно, в то время как другое стремилось вернуть ее себе.
   Глаза моей матери были открыты, но, судя по всему, она ничего не  видела.
На какое-то время она оказалась там, где  не  было  страдания  и  боли,  где
царствовали покой и понимание. Но потом я услышал, что  она  зовет  меня  по
имени.
   Я поднес ко рту правую руку и  прокусил  вену  возле  запястья,  а  потом
прижал кровоточащую рану к ее губам. Кровь потекла ей в рот, но она даже  не
пошевелилась.
   - Пейте, матушка! - взволнованно воскликнул я и крепче прижал к ее  губам
руку.
   Но какие-то изменения в ней уже начали происходить.
   Губы ее вздрогнули, и она впилась в мою руку, отчего по всему телу у меня
пробежала боль и сомкнулась где-то возле моего сердца.
   Как только она сделала первый глоток  крови,  туловище  ее  напряглось  и
вытянулось, а  левой  рукой  она  крепко  вцепилась  мне  в  запястье.  Боль
становилась все сильнее и сильнее, и я едва не закричал. Мне  казалось,  что
раскаленный металл наполнил  все  мои  вены,  каждую  частичку  тела.  Но  я
понимал, что причина боли лишь в том, что  мать  высасывает  из  меня  кровь
точно так же, как чуть раньше я высасывал  кровь  из  нее.  Теперь  уже  она
стояла на ногах, прислонившись головой  к  моей  груди,  а  меня  охватывало
оцепенение,  сквозь  которое  я  продолжал  чувствовать,  как  внутри   меня
натягиваются вены и как гулко бьется сердце,  усиливая  одновременно  и  мою
боль и ее жажду насытиться кровью.
   Она пила все более жадно, все крепче прижимая губы, и тело ее напрягалось
сильнее и сильнее. Я хотел было оттолкнуть ее от себя, но не смог, и,  когда
мои ноги подкосились, теперь уже она подхватила меня и не позволила  упасть.
Сознание покидало меня, комната и все предметы в ней плыли перед глазами,  а
она по-прежнему не хотела от меня оторваться. Я  вдруг  ощутил  вокруг  себя
бесконечную тишину и невольно оттолкнул мать от себя,  не  будучи,  впрочем,
уверенным, что поступаю правильно.
   Она покачнулась и, прижав ладонь ко рту, осталась стоять у  окна.  Прежде
чем повернуться и упасть в ближайшее кресло,  я  взглянул  на  ее  мгновенно
побелевшее  лицо,  на   приобретающие   пышность   формы   тела,   отчетливо
проступающие под тонкой голубой тафтой, на глаза, горевшие как  вобравшие  в
себя свет два кристалла.
   Кажется, прежде чем окончательно закрыть  глаза,  я  все-таки  успел  еще
произнести: ?Матушка...?
 
Глава 2 
 
   Я сидел в кресле. Казалось, я проспал целую вечность, хотя на самом  деле
я не спал ни минуты. Я снова очутился в замке моего отца. Я оглянулся вокруг
в поисках своих собак, а заодно чтобы посмотреть, не осталось ли  вина,  как