До поздней ночи,  в тишине огромного засыпающего дома, занимался Иван
Сергеевич тайным  делом,  которое держал  в  секрете даже  от  ближайших
друзей.
   Уже давно задумал он написать воспоминания о  первых годах советского
спорта.
   И вот уже несколько лет он отдавал своим мемуарам все вечера.
   ...В последние дни Ивана Сергеевича было не узнать. Приходя домой, он
разоблачался,  но не садился за стол,  а, стоя у окна, задумчиво ковырял
ногтем замазку и подолгу глядел на шумную улицу.
   Жена чувствовала: тяжелые думы тревожат его. И она не ошибалась.
   "Леонид еще совсем "зеленый".  Ты,  старый черт,  за все в ответе. Ты
должен обеспечить рекорд", - внушал себе Галузин.
   А как?  Как "обеспечить",  когда Леонид зашел в тупик и эту последнюю
проклятую секунду ни за что не сбросить?
   Галузин резко изменил методы тренировки.
   Прежде  всего  он  перестроил графики  заплыва.  Кочетов обычно  плыл
первые  пять  двадцатипятиметровок немного  резвее,  чем  три  последних
отрезка пути.  Галузин попробовал сделать наоборот. Он заставил Кочетова
вначале плыть медленнее и нажимать на финише.  Финиш был удлинен. Обычно
пловец    плывет    с     наивысшим    напряжением    лишь     последнюю
двадцатипятиметровку.  Галузин  предложил  Леониду  испробовать "длинный
финиш"  -  плыть  без  всякой  экономии сил  последние пятьдесят метров.
Могучий  организм  Кочетова  быстро  втянулся в  эту  работу,  преодолел
дополнительную нагрузку. Так удалось сбросить еще 0,3 секунды.
   Но этого было мало, и Галузин не успокаивался.
   Он  принес в  бассейн книгу  московского врача.  Врач  писал,  что  в
обычном, спокойном состоянии сердце человека работает с десятипроцентной
нагрузкой.
   "Всего десять процентов?!" - возмутился Кочетов. Он не знал, что наше
сердце такой лодырь. Нет, надо заставить его в момент рекордного заплыва
трудиться на полную мощность.
   Однажды Галузин приказал Леониду на время забыть,  что они собираются
ставить рекорд на двести метров. Перешли на 300- и 400-метровку. В конце
концов тренер добился своего:  Кочетов стал проплывать и эти дистанции с
отличным временем.  Это приучило организм пловца к  большим напряжениям,
выработало в нем запас выносливости.
   Тогда  Иван  Сергеевич  опять  составил  новые  графики  заплыва.   В
200-метровке Леонид должен был  теперь идти всю  дистанцию с  одинаковой
скоростью,   причем   каждую  двадцатипятиметровку  проходить  с   такой
быстротой,  которую он  раньше развивал лишь на  отдельных участках.  И,
наконец, наступил день, когда Кочетов на тренировке прошел всю дистанцию
за 2 минуты 40,2 секунды, - на четыре десятых секунды быстрее рекорда.
   Это было неожиданно и сначала показалось случайностью. Ведь еще вчера
Леонид показывал худшее время. И вдруг - такой скачок!  И  хотя они  оба
понимали,  что  скачок этот произошел вовсе не  случайно,  а  заслуженно
добыт упорной,  трудной и  кропотливой работой,  -  все-таки они боялись
верить этому результату.
   Кочетов наотрез отказался покинуть бассейн.  Он отдохнул и  в  тот же
вечер  проплыл дистанцию еще  раз.  И  снова  Галузин торжествующе засек
результат.  Правда, он был на одну десятую хуже первого, но это не беда!