Только вчера я  узнал,  что ты уже месяца три назад изволил пробежать на
лыжах 30 километров и снова стал чемпионом страны. Зачем ты скрывал?
   -  Да  я  не  скрывал...  -  улыбнулся Гаев.  -  А  если  ты  жаждешь
соответствующим образом  отпраздновать это  событие,  -  милости  прошу!
Кстати,   и  усы  твои  отметим!   Кажется,  они  еще  пышнее  довоенных
разрослись!
   - А тебе завидно?! - Галузин шутливо погрозил ему кулаком.
   -  Вы,  Николай Александрович,  поухаживайте тут за моей тетушкой,  -
попросил Кочетов.
   - Постараюсь!
   -  Да  уж  постарайся! - сказал  Иван  Сергеевич.  - Учти  -  Клавдия
Тимофеевна теперь ярая болельщица.  Но в  московском бассейне она первый
раз.  Вдруг  ей  здесь так  понравится,  так  захочется искупаться,  что
возьмет - и прямо с трибуны прыгнет в воду!
   Все  улыбнулись.  Клавдия  Тимофеевна  с  любопытством  осматривалась
вокруг.  Свет  прожекторов,  зеленоватая искристая вода,  яркие  костюмы
пловцов, гул трибун - все это, видимо, нравилось ей.
   -  А  вот возьму и  в  самом деле нырну!  - шутливо погрозила она.  -
Подумаешь!  Вон моей тезке -  Клавдии Моргуновой - пятьдесят с гаком,  а
она с десятиметровки прыгает... Чем я хуже?
   - Ты не хуже, ты - лучше всех! - смеясь, заявил Леонид.
   - Ну, пойдем! - заторопил его Галузин.
   - Я потом зайду за тобой!  - улыбаясь,  сказал Кочетов тетушке.  - Не
волнуйся.
   Последних слов,  наверно,  не следовало говорить.  Клавдия Тимофеевна
вдруг  изменилась в  лице,  словно  только  сейчас поняла:  приближается
решительная минута.
   - Ты уж,  Ленечка,  не очень-то...  - растерянно сказала она,  и было
неясно, что "не очень-то".
   Кочетов, Галузин и Аня ушли.
   Трибуны были полны народа.  Среди обычных спортивных белых костюмов и
ярких безрукавок тут и там сверкали военные мундиры с орденами.
   Все знали - сегодня в  бассейне "большой день": Леонид  Кочетов хочет
побить мировой рекорд.  Не так-то часто делаются попытки поставить новый
мировой рекорд.  Но не только поэтому гудели и волновались трибуны.  Сам
пловец привлекал симпатии болельщиков.  Все  знали его необычную судьбу,
знали,  с  каким изумительным упорством долгие годы  тренировал он  свою
израненную руку.
   Болельщики желали ему  успеха,  желали страстно,  как самому близкому
другу. И все-таки почти все зрители в глубине души сомневались в успехе.
Возможно ли побить мировой рекорд пловцу, рука которого была искалечена!
Такого еще не знала история спорта!
   Мировой    рекорд!    И    притом    какой!    На    самую    трудную
дистанцию-стометровку, самым трудным стилем - баттерфляем!
   Болельщикам известно,  как медленно улучшаются мировые рекорды на эту
самую  короткую дистанцию.  Тысячи  пловцов во  всех  странах штурмовали
стометровку, но проходило много лет, прежде чем рекорд улучшался на одну
или  две  десятые доли секунды.  О  новом мировом рекорде кричали газеты
всего мира.  Потом проходило еще пять,  а иногда десять лет, и в таблице
рекордов появлялось новое имя и  новое,  меньшее число секунд.  С каждым