Галузин встал, подошел к своему чемодану:
   - Нет больше моей Настеньки...
   Вынул из чемодана портрет в деревянной рамке:
   - Вот все, что осталось...
   На  фотографии  улыбалась,  вскинув  красивые,  вразлет,  "соболиные"
брови,  молодая женщина.  Леонид видел ее однажды,  когда был в гостях у
Галузина перед самой войной.  Правда,  в  тот  вечер Настасья Васильевна
больше пропадала на кухне.  Но Леонид и тогда еще обратил внимание на ее
длинные, изогнутые брови.
   -  В  феврале сорок второго...  От дистрофии (18) - сказал Галузин. -
Так-то вот...  И Настеньки нет. И детей нет... Одно только... - Он вынул
из чемодана тетрадь в коричневом коленкоровом переплете.
   - Это что? - спросил Леонид.
   - Рукопись. Мои мемуары, - сказал Галузин.
   - Мемуары?! - Леонид удивился. Он и не знал, что "казак" пишет книгу.
Вот так штука!
   Заснули  они  уже  под  утро:  Клавдия Тимофеевна -  на  единственной
кровати, а мужчины - на полу.
   Утром Галузин сразу же  решительно заявил,  что  снова берет на  себя
обязанности тренера.
   Кочетов посмотрел на него удивленно:
   - Вы всерьез?
   - Вполне...
   - Смешно, - покачал головой Леонид - Неужели вы всерьез можете сейчас
думать о настоящих систематических тренировках? Баттерфляй, соревнования,
рекорды... Мне кажется, - все  это  было когда-то давным-давно...  Война
ведь! Мои товарищи кровь проливают, жизнь отдают... Да что там!.. А вы -
тренировки! Смешно!
   Галузин встал. Не вынимая трубки изо рта, прошелся по комнате.
   - Нет, не смешно! - отчеканил он. - Не смешно! - Иван Сергеевич резко
повернулся  к Леониду. - Я  тоже  воевал. И никакими "страшными" словами
меня не запугаешь.
   Да,  тысячи сейчас гибнут на фронтах. Но жизнь... Жизнь продолжается.
Если бы ты мог сейчас драться, я первый сказал бы: иди на фронт! Бассейн
подождет.  Но  ты  -  инвалид!  Честно воевал.  Что ж  теперь?  Сидеть и
вздыхать?..  Пойми,  Леня, -голос Галузина смягчился. - Научись смотреть
вперед,  далеко  вперед.  Война  кончится.  Не  сегодня,  так  завтра  -
кончится.  А  жизнь останется.  И спорт останется...  И стране еще очень
нужны будут хорошие спортсмены.
   Галузин взглянул на  часы,  заторопился:  он  хотел нынче побегать по
городу, поискать себе работу.
   - Обдумай все это, Леня; не горячись, - на прощанье сказал он.
   Вечером  Галузин вернулся усталый;  он побывал в горкоме физкультуры,
в  спортобществах,  на стадионе,  в бассейне.  Старого тренера,  мастера
спорта везде встречали приветливо,  но  разводили руками:  все должности
инструкторов, тренеров, к сожалению, заняты.
   -  Пойду на  завод, - сказал Галузин. - Вспомню старое,  рабочие руки
сейчас, ох, как нужны!
   Свой спор с Леонидом он не возобновлял.
   А на следующее утро Галузин сказал Леониду: