"Это мелко и эгоистично,  -  размышлял он.  -  Мои товарищи, гибнут в
боях, а я, в тылу, забочусь о тренировках".
   "Но я  же  работаю,  все силы отдаю на помощь фронту,  -  возражал он
самому себе,  -  почему же  в,  свободное время не заняться своей рукой,
плаваньем?"
   Из этих противоречий Леонид никак не мог выпутаться.

   
   Поезд тарахтел на стыках,  останавливался у  перронов и снова мчался,
врезываясь светящейся грудью в вечернюю тьму.
   Пассажиры  читали   сводки  Совинформбюро,   обсуждали  положение  на
фронтах.  Некоторые азартно сражались в домино,  другие спали, пили чай,
разговаривали.
   Только  маленькая  пожилая  женщина  в  клетчатом  шерстяном  платке,
наброшенном на плечи, сидела молча. Вид у нее был усталый и болезненный.
Лишь изредка женщина оживлялась,  глаза ее загорались и  блестели совсем
по-молодому.  Она ехала уже часа три,  но,  хотя в вагоне было жарко, не
снимала ни меховой шапочки, ни шерстяного платка, ни пальто.
   Возле  нее  под  лавкой  стояли  две  плетеные  корзинки и  маленький
деревянный чемоданчик,  странно  выглядевший рядом  с  большим  красивым
кожаным чемоданом с блестящими металлическими замками.
   Сосед этой пожилой женщины,  одноногий солдат,  на  следующей станции
собирался сходить.  Он  то  и  дело  вглядывался в  темноту за  окном  и
нетерпеливо одергивал гимнастерку, на которой звенели блестящие медали.
   - Домой  еду!  -  громко  сообщал он  всему  вагону.  -  Теперь опять
поработаю!
   Пассажиры улыбались солдату и сочувственно поглядывали на его обрубок
ноги.
   - Вот и  мой недавно вернулся!  -  неторопливо сказал высокий суровый
старик.   -  Плотничает  по-прежнему,  хотя  шесть  дыр  в  нем  фашисты
просверлили.  И какой плотник -  даже из Денисовки, за тридцать верст, к
нему заказчики приезжают!
   - Вот я  и  говорю!  -  вдруг вставила молчаливая женщина в клетчатом
шерстяном платке.  -  Все люди работают. Дома ставят, детей учат, машины
делают, а мой все плавает, все плавает.
   - Так ведь и  моряки нужны!  -  сказал солдат.  -  Бить врага надо не
только на суше, но и в воздухе; и на воде!
   - Вот я и говорю:  и плотники,  конечно,  нужны,  и моряки! - женщина
засунула под шапочку выбившуюся прядь волос.
   - А мой-то все плавает! - неожиданно закончила она.
   Общий разговор на миг прервался. Пассажиры с любопытством поглядывали
на  женщину,  ожидая,  что  она объяснит свои непонятные слова.  Но  та,
сокрушенно вздохнув, больше ничего не прибавила.
   Тут  на  верхней полке  кто-то  шумно завозился.  Через минуту оттуда
свесились ноги в  начищенных до блеска сапогах,  и  вскоре вниз соскочил
высокий пожилой мужчина в темном френче.
   Тело  у  него  было могучее,  с  выпуклой грудью и  широкими плечами.
Держался он прямо, будто в строю.
   "Офицер в отставке",  -  подумал солдат и оправил гимнастерку, загнав