Пятьсот пятьдесят раз всходило солнце, и пятьсот пятьдесят раз Леонид
совершал свою  утреннюю пробежку и  получасовую "снарядовую гимнастику".
Так: он в шутку называл тренировку больной руки на лечебных аппаратах.
   Каждый вечер,  когда приволжский город погружался в  темноту,  Леонид
перед сном не меньше часа проделывал всевозможные упражнения.
   Однажды  вечером  с  главного  почтамта неожиданно пришло  извещение.
Кочетову предлагалось срочно  прийти  на  телефонный переговорный пункт:
вызывала Москва.
   Молоденькая  телефонистка  со  слипающимися  глазами  сонным  голосом
сказала Леониду, чтобы он прошел в маленькую темную кабинку. Выключателя
на стене не оказалось.  Искать его было некогда, и Леонид шагнул прямо в
темноту.  Но, едва он ступая на пол кабинки, под потолком сама вспыхнула
лампочка.  Леонид сразу вспомнил тетю Клаву:  у  нее  в  квартире так же
зажигался свет.
   Телефонная трубка  молчала.  Взволнованный Леонид слышал в  ней  лишь
легкий звон.  Казалось, это звенят провода, бегущие отсюда - через леса,
поля и горы - прямо в Москву.
   - Говорите! - услышал он в трубке сонный голос девушки-телефонистки.
   - Алло! - закричал Леонид.
   Трубка молчала.
   Вдруг в  ней что-то  затрещало и  издалека донеслись какие-то  слова.
Слышимость была плохая.  Слов Кочетов не разобрал, но голос узнал сразу.
Знакомый гудящий бас... Виктор! Конечно, это он.
   - Витька! - радостно закричал Леонид.
   Но  бас в  трубке невозмутимо продолжал гудеть.  Как ни прислушивался
Кочетов,  -  ничего невозможно было разобрать.  Тогда Леонид, не слушая,
сам стал кричать в трубку. Так они и говорили одновременно.
   - Время  истекает!  Кончайте  разговор!  -  раздался в  трубке  голос
телефонистки.
   - Минутку!  -  крикнул Кочетов, и вдруг слышимость стала чудесной. Он
услыхал даже, как Виктор там, в Москве, за сотни километров сильно дунул
в трубку.  Казалось,  Важдаев стоит вот тут,  рядом,  за тонкой фанерной
стенкой кабинки.
   - ...К нам,  в Москву!  -  ясно услышал Леонид конец фразы.  - Вместе
будем тренироваться! Как рука-то?
   - В порядке! - крикнул Кочетов. - Что в Москве?..
   Но тут в  трубке что-то затрещало.  Сразу наступила тишина.  И  снова
слышался лишь  легкий  звон,  будто  дрожали  на  ветру  туго  натянутые
телефонные провода.
   В  этот день,  единственный раз за полтора года,  Кочетов не выполнил
своей   обычной  вечерней  нормы  упражнений.   Поздно  ночью,   пешком,
взволнованный и радостный, пришел он домой.
   Достав пачку писем, Леонид разложил их на кровати.
   Вот два письма от  Ани.  Они завернуты в  тонкий прозрачный целлофан.
Леонид всегда носил их с собой,  в нагрудном кармане, и знал, как стихи,
наизусть.
   Как он обрадовался,  когда год назад получил первое из этих писем! На
конверте  стоял   штемпель  -   "Алма-Ата".   Далеко   увезли   Аню   из
блокированного Ленинграда!
   Девушка настойчиво расспрашивала Леонида о  его руке.  Все ее длинное