Петр помедлил и спустился еще на две ступеньки.
  - Валентин Матвеич!
  - Ну?
  - Он просил срочно. Аркадий Палыч. Просил сразу же.
  - Н-да? Я и иду.
  - Так он же на третьем.
  - Гм... На третьем? Э-э... Гм, гм... Только не бежать. Догонят, гады. Или
внизу перехватят.
  - Валентин Матвеич, постойте! - бойко крикнула откуда-то из-за двери
Гитлер Югенд. - Не ушел еще? Вадик, влепи вот этому двойную, -
распорядилась она. - Валентин Матвеич! Хорошо, что застала. Вас Аркадий
Па...
  Петр медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза.
  - ...влович... - оцепенело закончила медсестра.
  - Хорошо, зайду, - кивнул он и, удивляясь своей выдержке, пошел навстречу.
  Поднявшись на площадку второго этажа, Петр мимоходом поправил лацкан ее
халатика и, свернув на следующий пролет, указал:
  - Побыстрее тут заканчивайте. Нуркин скандалить будет.
  - Какой еще Нуркин? - одурело спросила Югенд. - Ты сам-то кто? Эй, ты
же... ты же Еремин! Мужики, это наш!
  Петр схватился за перила и, с силой оттолкнувшись, понесся наверх. Боковым
зрением он видел, как у его задницы крутится, пытаясь достать
металлическим кончиком, черная дубинка. Ноги, привыкшие передвигаться лишь
от койки до унитаза, вдруг стали мощными и легкими, как крылья. Все больше
отрываясь от двух санитаров, Петр преодолел промежуточную площадку и
бросился ко входу на третий этаж.
  Дверь обычная, не железная. Даже если закрыта, он запросто...
  Петр всей массой ударил по ручкам, и створки, сорвавшись со шпингалетов,
распахнулись. Врачи. Много врачей - человек семь. Какие-то люди в
цивильном. Две медсестры в одинаковых белых колпаках. Цокают каблуками.
Удивленные взгляды. Вздернутые брови. Еще не переполох. Пока только
смущение.
  Заметавшись в красивом и неожиданно широком коридоре, Петр дернулся туда,
обратно, поскользнулся и потерял драгоценные, с таким трудом отвоеванные
секунды. Санитары в зеленом загнали его в угол, к неизменному больничному
фикусу, и выставили вперед электрошоки. Петр безнадежно оглянулся - два
окна и вереница одинаковых белых дверей. Надо было вниз. Здесь он попался.
  Тот, что стоял левее, сделал глубокий выпад, и Петр, не задумываясь,
ответил: шаг вправо, разворот, наклон. Сознание констатировало полное
фиаско, но тело продолжало действовать. Ладонь перехватила дубинку у самой
рукоятки, правая нога приняла центр тяжести на себя, а левая оторвалась от
пола и, развернувшись, врезалась в румяное рыло. Дубинка осталась в руке у
Петра, и он, завершая движение, хлестнул второго по глазам.
  "Она ж электрическая", - напомнила квадратная кнопка под большим пальцем.
  Неважно. Мозги отключить. Только моторика.
  Первый, кряхтя и обрывая с фикуса мясистые листья, уже поднимался. Петр
ударил его по затылку - крепко, с оттяжкой, потом обезоружил незрячего и,
крутанув обе палки в воздухе, зажал их под мышками. Все равно. Третий
этаж. Бесполезно.
  В коридоре показались еще двое. Петр расставил согнутые в коленях ноги и